К черту! или Любовь контрактом не предусмотрена (СИ) - Княжина Елена

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Парень помоложе выдал женщине пакет чего-то до безумия ароматного. Настала моя очередь. На золотистой табличке, небрежно прицепленной к карману голубой рубашки с коротким рукавом, значилось «Хосе». Не Мигель.

– Ола, ми амор! Таким красавицам в этот час еще положено спать, – лучисто и белозубо улыбнулся парень, в отличие от меня, бодрый до неприличия.

Я горестно вздохнула. Конкретно этим красавицам (что тоже весьма спорно после пяти часов демонического бреда), «положенным» на адский коврик, видимо… не положено.

– Чего сеньорита желает?

– Ей двойной эспрессо, компанеро. Черный, как у черта в… преисподней, – хохотнул тот второй, который, видимо, и был Мигелем, и азартно мне подмигнул. – Термос знакомый, чика – нет… Как звать, ми вида?

– Олеся, – ответила на выдохе, понимая, что познакомиться не помешает.

С моими кофеварительными талантами видеться нам придется часто. И, предположительно, именно в эти часы.

Хосе направился к кофейному аппарату попроще, пылившемуся в запасе, и мое сердце обеспокоенно тренькнуло. Что, если черта не устроит приготовленный в нем напиток? Но выбора не было все равно. Где я в такой час еще раздобуду кофе?

– Химена еще яичный пирог брала. Положить? – бросил Мигель через плечо, продолжая возиться с заглючившим аппаратом. Поймав его взгляд, я кивнула. От дразнящих запахов сводило внутренности. – Хосе, организуй. Дос?

– Три, – поправила я, вспомнив про не спавшего всю ночь Витторио.

Я, может, и пленница в каком-то смысле, но это не мешает мне проявлять дружелюбие. Тем более, что денег, выданных чертом «на расходы», хватило бы, чтобы скупить весь прилавок.

– Аста луэго, линда! – растекся в улыбке Хосе, выдавая мне термос и бумажный пакет. – Хорошего дня!

____________________

«Ола!» /Hola/ – Привет!

«Ми амор» /Mi amor/ – Моя любовь! (распространенное обращение к девушкам на Кубе)

«Компанеро» /Companero/ – Приятель

«Чика» /Chika/ – Девочка

«Ми вида» /Mi vida/ – Моя жизнь (тоже распространенное обращение к девушкам на Кубе)

«Дос» /Dos/ – Два

«Аста луэго!» /Hasta luego/ – До скорого!

«Линда» /Linda/ – Красавица (оно самое, распространенное обращение к девушкам на Кубе)

_____________________

***

В том, что день будет хорошим, я сильно сомневалась. Небо, казалось, стало темнее, а не светлее,  когда я вышла из кофейни. Золотые купола едва мерцали под насупившимися облаками, и в рассвет верилось все меньше.

Я встала и засмотрелась на хмурые, ленивые отблески. А что, если именно сегодня солнце не взойдет? То-то черт рассердится.

Красный луч ковырнул церковную маковку, и, как в пинболе, мигом отразился от нескольких других, набрав наивысший балл. Рассвет все-таки решил случиться.

Черт!

Я покосилась на часы, и меня накрыло паникой. И сколько я тут стою, как идиотка, пялясь на россыпь охристо-рыжих бликов?

Черт, черт, черт!

В смысле – мой черт. Он ждет меня почти час!

Гололед сильно меня замедлил, и этот храм, так призывно сверкающий в зачинающемся утре… Боже, боже, это считается неисполненным приказом? Два месяца этого Ада я не выдержу!

Я стала торопливо перебирать ногами. Как он там сказал? «Да драный же ты нефилим»? Надо запомнить. Одними чертыханиями я точно не передам все ужасы своего положения.

Каблуки впивались в обледенелый тротуар, раздражая полупустую улицу звонким стуком. В какой-то момент к нему примешался неприятный продолжительный скрип – нога поехала…

В следующую секунду раздалось приличное такое «Бах!» – это термос треснулся о заиндевелую лужу и отскочил в сугроб. Следом за термосом треснулась я. Пожалуй, этот звук походил на приглушенный шмяк, сопровождавшийся жалобным «Ууууу».

Да драный же ты нефилим…

Боги, как же больно! Я заскулила, жалея себя сразу за все. Ну почему, почему все время колени? Будто жизнь нарочно ставит меня в рабскую позу!

Термос нагло выглядывал из сугроба – хорошо, хоть не раскололся. Рядом валялся чуть помятый пакет с выпечкой. Засранец получит свой кофе, настоянный на моих слезах и крови. Разве не это по вкусу мужчинам из пекла?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

***

– Это варил не Мигель, – поморщился Дрейк, отпив из чашки, куда я перелила кофе, едва влетела в квартиру. Практически с порога.

Боги, он правда различает?!

Я почти успела. Как добралась до чертовой новостройки – даже не помню. Как сунула растерянному Витторио яичный пирог – тоже. Похоже, мое перекошенное от ужаса и боли лицо его скорее напугало, чем воодушевило. Так себе гостинцы получились.

Рассвет медленно, но верно вступал в свои права. Дрейк жадно впитывал взглядом пестреющую картину за окном. Он даже не обернулся на меня: просто взял чашку и поднес к губам. А потом поморщился, да. Черт!

Конечно, он не заметил мои мокрые джинсы и отбитые коленки. Не поинтересовался, почему у меня посиневшие расцарапанные ладони и вид, как у отчаявшегося юнги, потерпевшего кораблекрушение. Какое ему дело до глупой мышки, снова проигравшей битву с гололедом?

– Кофейный аппарат Мигеля на больничном, – фыркнула я на парня из преисподней. Совсем страх отшибло.

– Ты опоздала.

– Там была очередь!

– Врешь, – сдержанно прокомментировал гад и поднял на меня глаза. – У тебя от лжи учащается пульс и потеют подмышки. В следующий раз я бы на твоем месте не рисковал обманывать Высшего Демона. Но сегодня обойдемся без наказания – кофе неплох и устраивает меня… на 89%. Словом – сойдет… пока «аппарат на больничном».

Вот это заморочки! Я закатила глаза. И как он углядел мои подмышки? И, главное, что он такое сказал про Высшего Демона? Получается, у чертей есть иерархия и мне сам принц Ада достался?

– Боюсь, Олеся, что все ровным счетом наоборот. В этом смысле тебе не повезло. Снова, – скулы Дрейка нервно дернулись, но тут же расслабились.

– Я не очень хорошо разбираюсь в чертях, но на Низшего ты как-то не тянешь. Получается, ты такой же Высший, как и этот… Санджар?

– Не говори ерунду! – надменно хмыкнул Даррел, и его физиономия окрасилась нотками аристократического высокомерия. – Санджар из Хинн-Нанов. Его род стоит на три ступени ниже, чем…

Дрейк осекся. Высокомерие слетело с него, как резвый бутуз – со скользкой горки. Молниеносно. Загорелый лоб прорезала глубокая незнакомая морщина, веки будто отяжелели, прикрылись… Так Высший он или не Высший?

– Неважно. Не придавай значения словам. Я оговорился, – он с силой потер незнакомую мне морщину и снова уперся взглядом в рассвет.

У него что, комплексы по этому поводу? Может, он поэтому так за свой хвост держится? Вдруг тот как-то выдает его не слишком благородное происхождение? Еще и рожек нет… Совсем беда.

– Ну, не Высший – и ладно, – зачем-то утешила я черта-рабовладельца и, обнаглев, по-свойски похлопала его по лопатке. – Я как-нибудь переживу.

***

«Все ровным счетом наоборот»

Присев на корточки, я вытаскивала тряпки из стиральной машины и размышляла над его словами. Как можно быть Высшим Демоном наоборот? На ум пришел только «низший ангел». Но в статном, надменном, избалованном заботой, зацикленном на порядке Дрейке не было ничего как низшего, так и ангельского. Вот совсем.

Колени ныли, ладони пощипывало. Хотелось остаться, наконец, одной, запрыгнуть в кресло с жасминовым чаем и выдать порцию жалости к самой себе. Но черт до сих пор не ушел, хотя грозился исчезнуть сразу после кофе.

Как я уже уяснила, рубашки, пиджаки и постельное белье у него принято отдавать в химчистку. А вот кухонные и банные полотенца, а также половые тряпки разрешено стирать в машинке. Именно их я и выуживала из барабана, когда мне в руки упал роскошный темно-синий кашемировый свитер.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

То есть… Он был роскошным. Ровно до того, как я постирала его с махровыми полотенцами и посушила на тысяче оборотов. И теперь он был весь в разноцветных катышках и нитках. Че-е-е-ерт… Просто день косяков какой-то!