Без меня меня женили (СИ) - Яблочкова Наталья

— Я просто обиделась, — попыталась выкрутиться из щекотливой ситуации, замирая испуганно под тяжестью мужского тела.

Супруг лёг так, чтобы придавить меня легонько, упираясь в кровать ладонями.

— Ты так смотришь… — вздрогнула под внимательным и жадным взглядом.

— Маленькая и лёгкая, — задумчиво растягивая слова произнёс муж. — Изящная и хрупкая. Кажется, прикоснись, и сломаешь, — перенеся вес на одну руку, другой провёл по моим убранным в прическу волосам. — А на голове будто расплавленный свет… У тебя волосы отражают твою суть. Так же золотом горят, как и… — оборвал себя на полуслове. — Ты меня сразу же заворожила, как только я тебя увидел, сразу после перенесённой тобой болезни… Такая хрупкая. И жить совсем не хотела, хоть на самоубийцу и не похожа. Я так рад, что обернулось всё именно так, — разговорился, притом очень неожиданно. — Ты знаешь, что ты моя, сегодня точно будешь, полностью и бесповоротно? А после, я тебя никогда и никому не отдам… Пусть даже придут за тобой хоть с десяток светлых Богов.

Твоя? Да, твоя, наверное… Полностью и навсегда. И пусть потряхивает от волнения, и пусть не в силах я сейчас что-либо сказать, всё равно счастлива, безмерно и на любые жертвы готова ради этого конкретного мужчины. И губы охотно приоткрыла, чувствуя касание, и мощную шею руками с удовольствием обняла, притягивая супруга к себе. И как-то быстро стало всё равно, что там дальше. Потому что счастье настолько сильно туманило голову, что мыслить сколь-нибудь здраво не удавалось.

— Я буду очень нежным, — серьёзно пообещал мне супруг и полностью окунулся в процесс доведения меня до сладкого безумия.

И я беспомощно всхлипывала, когда нежно, благоговейно любимый мужчина касался моей кожи, лаская. Иногда он был нетерпелив. Например тогда, кто не стал мучиться с застёжками платья, а просто разорвал его. Или когда торопился с касаниями, нажимая чуть более жёстко, чем мне хотелось бы, и гладя чуть более резко, чем была в силах вынести напряжённая я. В эти мгновения, муж замирал, стараясь восстановить над собой контроль, а после действовал более мягко и терпеливо. А потом снова срывался в лихорадочные поцелуи и прикосновения, забывая о терпении. "Дорвался" — кто-то бесконечно более мудрый чем я, произнёс у меня в голове и затих. Да и не до посторонних мыслей мне было, уж слишком торопливо-горячечные эмоции накрывали меня с головой. И я охотно подчинялась и нетерпению, и нежности супруга, отбросив стыд и смущение. Им точно было не место рядом с нами в этот момент. И что может быть более восхитительным, чем понимание, что даришь любимому мужчине радость и наслаждение? Забыв о себе, желаешь только одного, чтобы ему рядом с тобой было хорошо… очень хорошо.

И я дарила ответные поцелуи, и неуверенные ласки, и подчинялась жаркому дыханию страсти охотно, очень охотно, забыв обо всём на свете. Так сладко, и почти не больно… Да, это было для меня в самый первый раз, это теперь я понимала совершенно точно. Но ничего против того, что вот так, и именно с этим мужчиной, не имела. Скорее была "за", обеими руками. И жаркие стоны сами срывались с губ, а я льнула к сильному телу, более не обезображенному шрамами отвратительной болезни, и плакала, тихими слезами бесконечного счастья. А потом долго лежала уткнувшись носом в плечо мужа, не в силах посмотреть ему в глаза. И он не выдержал, спросил дрогнувшим голосом:

— Так плохо было?

И столько неуверенности и расстройства, крылось за внешне спокойным выражением лица, что прижалась сильнее и помотала головой:

— Нет, очень хорошо… Очень, правда, — с трудом отлепилась от его плеча и заставила себя посмотреть ему в глаза, щёки тут же полыхнули пожаром, но я упорно не отводила взгляд. — Просто… я… мне… несколько всё непривычно, — с трудом подобрала слова и всё равно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Правда, хорошо? — складочка между бровей супруга разгладилась под прикосновениями моих пальцев.

— Правда, — улыбнулась смущённо и провела ладошкой по скулам мужа.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Предлагаю продолжить в моих покоях, — сполз с кровати и меня, подхватил моё тело на руки и тут же переместился, не дожидаясь моего ответа.

Первым делом супруг организовал слабый свет, а потом отнёс меня в собственный бассейн для купания. Роскошный, но очень мрачный. Муж меня из рук явно выпускать на собирался, какое-то время подержал на весу, а потом опустил на ноги, рядом с собой и тут же заключил в объятия, не давая отстраниться. И долго-долго стоял, уткнувшись носом в мои волосы. А я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть это блаженно-счастливое состояние от того, как бережно меня к себе прижимали и от желания прильнуть ещё сильнее. И тихо млела, обхватив супруга за шею, наслаждаясь моментом. Повелитель мёртвых не возражал против того, что я прижимаюсь к нему, и насколько сильно не возражал, очень хорошо удавалось прочувствовать. Уж слишком близко я стояла, и могла только радоваться, что в купальне полусумрак, скрывающий пылающие щёки.

Муж глубоко несколько раз вздохнул и отстранил меня от себя, очень нежно руками смыл с моего тела все признаки того, что между нами недавно произошло, снова подхватил на руки и по пологой лестницы выбрался из бассейна. Вытер меня простынкой тоже супруг, не дав вмешаться в процесс, а потом отнёс в свою кровать, оказавшуюся довольно широкой и вместительной. Вдвоём нам там было очень удобно.

Тянуло в сон — с непривычки чувствовала себя немного усталой — но я упорно ждала действий мужа. Ведь его состояние недвусмысленно намекало на то, что он хотел бы продолжения. Но Дронд просто притянул завёрнутую в сухую простыню меня к себе, крепко прижал к груди, зарылся рукой в мои волосы и так замер.

— А… — протянула неуверенно, не зная как задать вопрос на интересующую меня тему.

— Отдохни, — велел супруг спокойно. — Я пока не буду тебя беспокоить… Тебе больно будет, я же чувствую…

После этих слов, покраснела, наверное, с головы до ног, вся. Да, дискомфорт был, саднило и довольно неприятно… А раз супруг сам признался, что чувствует когда мне больно… Что тогда он чувствовал, ну, когда?

— Ой, — только и сказал смущённая всеми этими мыслями я, не зная куда деваться от того, что стало очень неудобно.

— Ты такой ребёнок ещё, — прошептал муж мне на ушко. — Мы же просто можем полежать… Или ты хочешь чего-то другого?

— Отдохнуть не помешает, — согласилась с ним, вздохнув и с трудом справившись со смущением. — Устала немножко…

— Тогда отдохнём, — обхватил рукой поудобней и тоже вздохнул.

Интересно, а по какому поводу он-то вздыхает? Но язык не повернулся озвучить этот вопрос вслух. Да и как-то очень быстро пригрелась я рядом с мужем, и сама не заметила как уснула. Пусть даже ночью выспалась, но как-то вымотала меня сегодняшняя эмоциональная встряска, потому ускользнула в омут короткого сна почти мгновенно.

Глава 10

Свобода

День прошёл чудесно. Совершенно непривычно и нереально. Весь день меня практически носили на руках, а на мои протесты, что так разучусь ходить сама, не обращали внимания. И мы докормили птичек, когда я вспомнила об этом. Взамен на участие мужа в этом таком необходимом для меня ритуале, с меня стребовали обещание поесть с ложечки, когда меня с неё кормить будут. И я послушно открывала рот, в этот раз сама, с удовольствием глотая суп, а потом жаренное мясо. К концу дня чувствовала себя бесценной куклой, с которой никак наиграться не могут и даже стала чуток хмуриться. Я всё понимаю, конечно, но проявляемая Дрондом забота, была как-то чересчур. К ночи я взбунтовалась, потребовав, чтобы со мной перестали так носиться и напомнила супругу о его обязанностях Повелителя мёртвых. Не за красивые же глазки ему дали эту должность, чем-то он же занимается в своём Царстве.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Завтра с утра займусь, — тут же отмахнулся он от этого напоминания.

И тут же занялся одеванием меня любимой в непонятно откуда взявшуюся ночную рубашку. Подчинилась, постепенно закипая, и через минут двадцать возни с расчесыванием моих волос, не выдержала: