Лариса Куролесова - Венец на двоих (СИ)

— Пустое, — она устало опустилась на какую‑то обгоревшую балку и ухитрилась даже из положения сидя посмотреть на двоих подошедших мужчин сверху вниз. — Но я почти уверена, что это именно та мерзость, из‑за которой погиб Майрит.

— Можно взглянуть? — вежливо осведомился Дорнан.

Чародейка молча протянула ему перстень. Он покрутил оказавшееся неожиданно легким украшение в руке, но никаких отличительных признаков того, что именно эта сомнительная драгоценность могла бы стать причиной пожара, так и не нашел. Из‑за его спины перстень с той же сосредоточенностью разглядывал Коттар Лонк. Глядя на их скептические лица, Тера решила дать некоторые объяснения.

— Это кольцо — сосуд, в нем был заключен фантом, — она зябко поежилась и обхватила плечи руками, словно ей неожиданно стало холодно в этот жаркий день. — Думаю, тот самый «мальчик», за которым Майрит бросился в огонь и тела которого так и не нашли, а его родителям, видно, наплевать на то, где находится их отпрыск!

— Почему ты так думаешь? — недоверчиво переспросил Коттар.

— У него остался фантомный шлейф, — Тера поморщилась. — Я надеялась, что создатель этого сосуда оставил еще какие‑то следы, но, похоже, это хороший маг — он оборвал все связи с кольцом.

— И много у нас чародеев, способных проделать подобное? — вырвалось у Дорнана прежде, чем он осознал, что фраза излишне походит на весьма прозрачный намек — его собеседница и сама была не последним специалистом в области колдовства.

— Не имею понятия, — тон Ильтеры сделался не просто ледяным, а буквально замораживающим, но до объяснений она, поколебавшись, все же снизошла. — Официально можно сказать, что на такое способны единицы, но в столице вообще очень мало практикующих магов. С некоторых пор эта профессия перестала пользоваться популярностью. Могу назвать имена, если угодно. Но никто из тех, кого я знаю в столице, не мог бы такое совершить. Разве что Маралин Истан и Парена Яррис, но их манера колдовства мне хорошо известна, и я ручаюсь, что это не они.

— Маги могут быть среди жрецов, — примирительно заметил Коттар. — Отец — Небо не выдает своих последователей ни горожанам, ни властям, и они могут спокойно практиковать и совершенствоваться за стенами храма.

— Этих я не знаю, — отрезала чародейка. — И даже если бы знала, добраться до них было бы невозможно. Если хочешь, попробуй обратиться в храм и поинтересоваться, не поджег ли кто‑нибудь из его служителей королевский дворец, хотя лично я бы это не рекомендовала. Полагаю, что светлейший Джесала Бларер считает себя и своих верных последователей куда более важными для Эрнодара, нежели правящий Дом и лично короля Майрита. Да и не представляю, как он может выяснить, кто именно мог обладать этим перстнем!

— Но тот, кто подбросил фантома, должен быть вхож во дворец, — Дорнан сел на соседнюю балку.

— Королевский дворец — это все равно что проходной двор! — фыркнула Ильтера. — Невозможно уследить за всеми, кто приходит! По нему постоянно толпами бродят придворные, жрецы, послы, не считая охраны и прислуги — только что конница по коридорам не скачет! Впрочем, полагаю, что сейчас дом Даллары Игрен вполне сравним с хорошим королевским дворцом, — в этом Дорнан не мог с ней не согласиться. — А тот, кто подложил перстень, мог появиться и за месяц, и за год до пожара и обронить колечко в каком‑нибудь закоулке, для надежности прикрыв его отводом глаз. А задействовать его можно было откуда угодно — хоть из соседнего королевства, лишь бы правильно рассчитать момент.

— Но вряд ли в соседнем королевстве так уверенно могли определить нужное время для пожара, — не согласился Дорнан. — Тот, кто задействовал перстень, все же должен был находиться где‑то поблизости.

— Должен был, — согласилась Ильтера, крепко сжимая в руке найденный «сосуд», который вернул ей Коттар. — Но здесь на площади тоже было огромное количество народа: прислуга, ночные гуляки, толпа зевак, ожидающих праздника элерриан, сами жрицы… Так что никто уже не сможет точно узнать, приходил ли сюда преступник.

— То есть мы теперь знаем, что кто‑то и в самом деле замышлял именно убийство короля, но кто это был — вычислить невозможно, — холодно резюмировал Дорнан.

— Можно расспросить ювелиров, — неожиданно подал голос сосредоточенно о чем‑то размышлявший Коттар.

Некоронованный правитель и придворная чародейка дружно воззрились на него, очевидно, удивленные не столько самим предложением, сколько тем, что оно не пришло в голову никому из них.

— Это кольцо не выглядит как многовековая фамильная драгоценность, да и вряд ли кто‑то пожертвовал бы такой вещью, особенно если учитывать, что след может привести прямиком к его Дому. Значит, его кто‑то сделал и скорее всего недавно, — извиняющимся тоном продолжил глава королевской охраны, смущенный таким высоким вниманием. — Может быть, этот человек запомнил, для кого выполнял заказ…

— Да, это вполне вероятно, — Дорнан протянул руку за кольцом и, когда девушка с некоторым колебанием передала его, подкинул перстень на ладони и, еще раз одарив его скептическим взглядом, вручил Коттару. — Возьми столько людей, сколько необходимо, и выясни все, что сможешь, об этом прекрасном ювелирном изделии.

— Когда найдешь изготовителя, можешь сказать этому человеку, что при отказе сотрудничать ему грозит встреча с одной скверно настроенной обладательницей известной магической фамилии и паршивой репутации, — Ильтера холодно улыбнулась. — Это, наверняка, сделает его сговорчивей и развяжет язык.

— Как прикажете, — Коттар, приняв кольцо, с неожиданным от человека его возраста и телосложения изяществом поклонился Дорнану и повернулся к девушке. — Леди маг, я непременно воспользуюсь фамилией вашего отца, если возникнет такая необходимость.

И прежде, чем они успели что‑то ответить, быстрым шагом пошел прочь от руин дворца. Тера наградила его спину сердитым взглядом.

— Эта фамилия принадлежит не только моим предкам, но и мне! — с вызовом заявила она достаточно громко, чтобы уходящий Коттар Лонк ее услышал.

Но тот никак не прореагировал, а у Дорнана Койра реплика неожиданно вызвала улыбку. Надо же: девица‑то, оказывается, не без принципов! Раз пользуется унаследованным от отца Даром, то готова разделить со своей семьей и ответственность за все содеянное Домом. Может, именно это в конечном счете и привлекло к ней короля? Майрит всегда ценил в людях честность и принципиальность, пусть даже на грани безрассудства. Впрочем, как только раздраженная чародейка повернулась к нему, Дорнан поспешил стереть усмешку с лица, но она все равно сердито сверкнула глазами, словно прочитала его мысли и они ей не понравились. Но, так ничего и не сказав по этому поводу, Ильтера глубоко вздохнула и решила проявить максимум вежливости.