Карина Демина - Искры гаснущих жил

— Послушай меня, — тон Грента стал ласковым. Кое-как перетянув ладонь платком, он сунул раненую руку в карман. — Я ж тебе шею могу двумя пальцами свернуть. Поверь.

Таннис поверила, но шило не убрала.

— И не спорю, что желания нет. Есть. Преогромнейшее. Но видишь ли, — он приближался осторожно, оттесняя Таннис от выхода. — Дело — превыше всего. Я об этом помню. Поэтому давай забудем о нашем недавнем инциденте?

Грент остановился и повернулся к Таннис спиной, словно разом утратив интерес к ней.

— Не бойся, — бросил. — Не трону. Кто ж знал, что ты у нас… столь принципиальная?

Он подошел к непривычно пустому столу. Исчезли карты, гранки, свертки бумаги, коробки с железной мелочью, набор перьев и чернильница. Таннис огляделась, с удивлением отмечая, что и сама хижина переменилась. Куда подевался копир, который дремал в углу? И пачки с бумагой? Печатный шар? Короба с крупными деталями? Гранки?

— Нельзя долго задерживаться на одном месте, — сказал Грент, заметив этот ее интерес. — Дело становится… горячим.

А после сегодняшней ночи оно и вовсе опасным будет.

— И куда?

— Пока не решил.

Врет ведь. Определенно врет — Войтех говаривал, что у Таннис на вранье нюх.

Но какой резон Гренту правду скрывать?

Не доверяет?

— Не волнуйся, милая Таннис, — он оперся рукой на стол, раненая по-прежнему скрывалась в кармане. — Я найду способ поставить тебя в известность о новом адресе. А пока…

Коробка была небольшой. Таннис отметила вощеную бумагу, перетянутую бечевкой, и сургучную печать с рисунком, рассмотреть который не получалось.

— Сначала деньги, — трогать коробку было страшновато.

— Конечно, — Грент извлек портмоне и, вытащив стопку ассигнаций, бросил на стол. — Здесь даже больше, чем договаривались. Видишь, милая? Для тебя мне ничего не жаль. Пересчитывать будешь?

Таннис пересчитала. Сугубо из принципа и еще желая оттянуть момент, когда ей все-таки придется коснуться коробки со спрятанным в ней зарядом.

И шаль подняла для того же.

Долго пристраивала на плечи, выравнивала, вывязывала узел под насмешливым взглядом Грента. Так и не сумев завязать, скомкала и в карман сунула.

— Не бойся, — Грент улыбался широко, и только глаза его оставались мертвы. — Все у нас получится.

Эти слова Таннис повторяла себе, словно заклинание.

Вечер. Сумерки.

И дождь.

Серое все, мутное, словно она, Таннис, смотрит на мир сквозь толстую линзу, из тех, которые продают аптекари для слабовидящих. И в этой дождевой линзе все кривится, меняется. Деревья становятся выше и тоньше, дома — дальше, а башни заводских труб и вовсе выгибаются причудливым образом. Капли дождя скатываются по кожанке, по волосам, прямо за шиворот, и толстый ворот отцовского свитера набирается влагой. Сохнуть будет долго, дня два, а то и три… и в чем ходить?

Мамина шаль комом лежала в кармане.

Дерьмовым получилось свидание, но душу грела толстая пачка ассигнаций, которую Таннис сунула в ботинок — все равно они слишком большие для ее ноги, зато удобно, деньги точно не вывалятся, и не своруют их. Конечно, Таннис карманника загодя чует, благо опыт немалый, но береженого Бог бережет.

Вот только захочет ли Бог связываться с такой, как Таннис?

Однажды он уже пришел ей на помощь… а она вновь за свое.

…чужой внимательный взгляд жег спину.

Все еще провожают. Не верят. И не отпустят до самых складов. Остается — идти, надеясь на лучшее.

Таннис перехватила коробку поудобней. Тяжеленная, однако. Нет, Таннис не слабенькая цыпочка, она с пяти лет на улице, и приноровилась ко всякому, случалось ей и среди грузчиков подвизаться, и на фабрике поначалу тюки с шерстью на своем горбу таскала, но тюки — дело другое…

С коробкой страшно. Знает Таннис, что под вощеной бумагой, тонкой фанерой, в гнезде из шерсти и соломы лежит сотворенная Патриком машинка. Она пока молчит, но… живое пламя, запертое в стеклянной тюрьме, гудит, рвется на волю. Одно неосторожное движение, и вырвется.

Тогда не станет Таннис с ее надеждами и мечтами.

Странно так думать.

Жутко.

К старым складам Таннис в потемках вышла и остановилась, окинув длинные строения, что возвышались над оградой, взглядом. Сердце в груди заухало, задрожали коленки, и появилась в голове трусливая мысль — бежать. Оставить коробку вот прямо на улице и бежать.

Деньги-то получены.

Но молчаливый сопровождающий не исчез. Да и Таннис — девушка порядочная, она выполнит то, что обещала. Перехватив коробку поудобней, она решительно шагнула к ограде. Некогда высокая, надежная, та покосилась, повиснув на старых столбах. Ближе к пристаням столбы подмыло, и они упали, разрывая кольцо ограждения. Сколько Таннис себя помнила, столбы так и лежали. Весной и осенью, когда река разливалась, они полностью исчезали под водой, покрываясь толстой шубой ила и гнили. Зимой она смерзалась, а летом — кормила плесень.

Фонари здесь стояли лишь у дороги, с которой Таннис благоразумно сошла.

Главное, не трястись.

В ограде имелось изрядно крысиных ходов, и Таннис нырнула в ближайший. На той стороне она остановилась, прислушиваясь к тому, что творится вокруг. Тишина. Не мертвая, скорее уж обыкновенная. Где-то вдалеке гудит баржа. Мерцают редкие огни, которые не столько разгоняют сумрак, сколько тени плодят. Длинная туша первого склада выглядит громоздкой, массивной. В темноте не видно ни разрушенной стены, ни обвалившейся крыши. Таннис здесь случалось бывать, она знает, как легко пробраться внутрь, но… Грент велел доставить подарок поближе к третьему складу.

Только сначала игрушку следовало завести.

Таннис поставила коробку на землю, поддела хитрый узел на бечевке — он развязался, а печать осталась нетронутой. Осторожно развернув бумагу, она сказала себе:

— Хватит трястись.

Не помогло. Руки предательски дрожали, а закоченевшие пальцы и вовсе не слушались. И Таннис сунула пальцы в рот, согревая дыханием. Так и стояла с минуту.

Все ж решилась.

Снять крышку. Разворошить солому. И замереть, любуясь грозным отблеском алого пламени. Оно металось в стекле, словно бабочка-огневка, просилось на волю.

— Скоро, — пообещала Таннис, отрешаясь от ледяного кома в желудке.

Мелькнула мыслишка оставить бомбу так, но…

…Грент не зря предупредил, что знает, где Таннис обретается.

Присев над коробкой, она решительно потянулась к часам, вернее к тому, что от них осталось. Тонкая кружевная стрелка скользнула по циферблату. Теперь надо завести — пружина с каждым поворотом ключа натягивалась туже. И поставить на полчаса… получаса ей хватит, чтобы добраться до склада и прочь.