Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Его уши чутко уловили шорох за дверью, а в следующую секунду до него донесся её запах — тот самый аромат коричного парфюма, который уже намертво ассоциировался у него с ней. Она была там, снаружи.
Феликс с силой напряг мускулы, и путы с легким треском лопнули. Опираясь на бортик ванны, он поднялся на ноги. Голова тут же пошла кругом, когда он с размаху врезался макушкой в люстру. Какому идиоту вообще пришло в голову вешать, блять, люстру в ванной?!
Зеркало в вычурной золоченой раме услужливо отразило масштаб его унижения. Ведьма натянула на него бордовый свитер, который был ему мал минимум на пару размеров. На груди красовался логотип университета с тремя факультетами и красовалась надпись: «Плавательная команда Керуина». Оборотень повернулся боком, и его взгляд упал на шедшие в комплекте бордовые шорты. Эта паршивка прорезала в них кривую дыру и бесцеремонно вытащила наружу его хвост.
Теперь это было решено окончательно, бесповоротно и без каких-либо долбаных сомнений: он её убьет.
Пошатываясь, он двинулся по ванной комнате, цепляясь за стену ради опоры; прохлада кафеля хоть как-то возвращала его в реальность, пока в голове с новой силой стучали отбойные молотки. Феликс ухватился за ручку и дернул дверь на себя. Заперто. Закрыв глаза, он шумно выдохнул сквозь зубы, изо всех сил стараясь окончательно не слететь с катушек и не выдать себя. Он сейчас балансировал на очень хрупкой грани.
Там, в стае, Чиро — его лучший друг и вожак — всегда пытался научить его мысленно считать до десяти, прежде чем давать волю ярости. Иногда это помогало, иногда нет. Но возня этой ведьмы по ту сторону двери стала просто вишенкой на этом гребаном торте; он практически физически слышал, как её сердце колотится о ребра, словно безумный барабан.
Выбить эту хлипкую дверь было делом пары секунд. Но ему меньше всего хотелось, чтобы какой-нибудь местный страж порядка услышал грохот и примчался на шум. Что ж, значит, придется договариваться. Переговоры никогда не были его сильной стороной — обезглавливание подходило ему куда больше.
— Ведьма? — позвал он, умудряясь сохранять удивительное спокойствие, несмотря на клокочущую внутри первобытную злость.
Ответом ему стал испуганный писк: судя по всему, эта дуреха стояла, прижавшись ухом прямо к замочной скважине.
— Открывай дверь, ведьма, иначе я… — он предупреждающе полоснул когтями по дереву.
— Иначе что? Вызовешь мяулицию? — донесся из-за двери её приглушенный, но явно самодовольный голосок. — Ну надо же, как повернулись стрелочки, оборотень. На ловца и зверь бежит.
На его челюсти заходил желвак. Ситуации были вообще ни разу не похожи, но он так и быть позволил ей думать, будто сейчас она контролирует этот разговор. Однако, когда он выберется отсюда, он наглядно преподаст ей урок за одну только мысль о том, что оборотня можно запереть в клетке.
Он с силой бахнул кулаком в дверь:
— Вы. Пус. Ти. Ме. Ня.
— Я выпущу тебя только тогда, когда мы придем к соглашению, которое не будет включать в себя взаимное расчленение. Как зрелые, психологически стабильные взрослые, — заявила она, изо всех сил пытаясь придать своему голосу твердости и авторитета.
— Но ведь именно ты заперла меня в гребаной ванной.
— Ты сказал, что убьешь меня!
— И это всё, что ты обо мне думаешь? — картинно обиженным тоном протянул он.
— Да.
— Справедливо, — вздохнул Феликс. Ну да, вообще-то он действительно обещал её убить. И не раз. — Ну и?
— Что «ну и»? — переспросила она, будто напрочь потеряв нить их гениальной беседы.
У нее что, память как у золотой рыбки?
Закатив глаза, он выплюнул:
— Какую сделку ты предлагаешь, чучело?
— Мне нужно, чтобы ты притворился моим фамильяром.
Короткий, хриплый смешок сам собой вырвался из его горла. Она же это не серьезно? Оборотень замер, ожидая, когда затянувшаяся шутка закончится и ведьма озвучит какой-то адекватный, реальный альтернативный вариант.
Но продолжения так и не последовало.
— Этого не будет, — отрезал он, прижавшись лбом к прохладному дереву двери, чтобы хоть как-то унять вновь разгорающуюся головную боль.
— Это ещё почему? — требовательно спросила она.
— Я не собираюсь продаваться в рабство и пресмыкаться перед тобой, как это делают ваши фамильяры.
Она возмущённо фыркнула:
— Никто из них так не делает! И вообще, у тебя нет выбора.
Её попытки казаться уверенной в себе выглядели почти мило — точь-в-точь как детёныши драконов в его стае, которые комично раздували грудь и сердито пускали огненные сопли, если им не давали сладостей.
Его уши плотно прижались к голове, а хвост раздражённо бахнул по кафелю.
— У меня полно вариантов, ведьма, и ни один из них не включает в себя роль твоего комнатного песика.
— Тогда я натравлю на тебя стражей порядка! — это была пустая угроза, и они оба это прекрасно понимали.
— И заодно подпишешь себе приговор за запрещённую магию крови?
Внезапно в тишине квартиры раздался отчётливый, громкий стук в её входную дверь. Они оба мгновенно замерли.
Тело Феликса опасно натянулось, как струна. Неужели эта дрянь всё-таки успела кого-то вызвать?
— Кто это? — приглушённо, одними губами спросил он.
— Да откуда я знаю?! Я не обладаю экстрасенсорным видением сквозь стены! — так же шёпотом огрызнулась она в ответ.
— Эйвери! Открывай, — раздался строгий женский голос. Вот в нём-то как раз чувствовалась реальная, непреклонная власть.
«Скажи ей проваливать», — мысленно приказал он, ворвавшись в её сознание.
— Секундочку, я только из душа вылезла! — громко пискнула Эйвери, чтобы женщина за дверью её услышала, хотя её голос под конец предательски дрогнул. А затем снова зашептала оборотню: — Сиди тихо и не смей издавать ни звука!
Её шаги поспешно удалились от ванной, и чуткий слух Феликса уловил щелчок открывающейся входной двери. Парень осторожно опустился на пол, прижавшись спиной к двери ванной, и превратился в одно большое ухо.
— Что тебе нужно? — спросила мелкая ведьма. Сейчас её тон звучал куда свирепее и жёстче, чем в разговоре с ним.
— И я рада тебя видеть, сестрёнка, — отозвался гость голосом, насквозь пропитанным ядовитым сарказмом.
Оу, так у мелкой ведьмы есть сестра? Феликс мысленно зловеще улыбнулся и отложил эту информацию в общую копилку — пригодится на будущее.
Женский голос продолжил:
— Мама интересуется, соизволила ли ты наконец призвать фамильяра?
— Не-а, — звонко выделила Эйвери букву «а». — Это всё, зачем ты пришла?
— Ага, — бросила сестра.
Какая «потрясающая», содержательная беседа. Феликс в жизни не слышал столь «нежной» и любящей родственной связи.
На пару секунд повисла тишина. Оборотень ожидал
