Я попала в свекровь - Diva
– Если всё дело снова заключается в задержке текущего платежа за аренду, то я решу этот мелкий технический вопрос в самое ближайшее время, – холодно произнесла она.
Женщина медленно, по-хозяйски прошла на кухню и без лишних церемоний положила свою папку на чистый стол, прямо поверх её бумаг.
– Этот вопрос, Марина, нужно было решать еще ровно неделю назад, – без тени прежней мягкости ответила она. – Я и так слишком долго ждала и входила в твое положение.
Валерия подошла ближе, пытаясь нависать над ней всей своей фигурой, как делала это на совещаниях.
– Я же вам ясно сказала: я всё закрою до единого рубля. Не нужно устраивать из-за этого трагедию.
Хозяйка квартиры подняла голову и посмотрела на неё гораздо внимательнее, поджав губы от удивления.
– Ты раньше никогда со мной так не разговаривала, Марина, – тихо, но весомо заметила она. – Откуда этот тон? И ты никогда в жизни не доводила ситуацию до таких откровенных просрочек. Что с тобой вообще происходит в последнее время?
Валерия Аркадьевна раздражённо отвела свой взгляд в сторону, кусая губы. Она снова забылась, снова включила барыню, забыв, что у Марины нет за спиной ни счетов, ни влияния.
– У людей иногда бывают сложные, переходные периоды в жизни, – глухо произнесла она.
– Бывают, я согласна, – спокойно кивнула женщина. – Но ты сейчас находишься не просто в каком-то сложном периоде. Ты со стороны выглядишь так, будто ты без остановки воюешь вообще со всеми подряд, кто пытается к тебе приблизиться. Словно ты возомнила себя невесть кем.
Эти простые слова прозвучали из уст чужой женщины почти точно так же, как недавний разгромный отказ партнера по телефону, и именно это пугающее совпадение заставило Валерию резко, на полуслове замолчать. Весь её директорский запал мгновенно испарился, столкнувшись с жесткой реальностью.
Хозяйка неторопливо открыла свою папку и достала оттуда официальные бланки документов.
– Если до конца текущей недели на мой счет не поступит полная сумма оплаты, мне, к моему огромному сожалению, придётся срочно искать других жильцов, – сказала она уже немного мягче. – Я не хочу тебя выгонять, Марина, но пойми меня правильно — у меня тоже есть свои обязательства.
Валерия отчетливо почувствовала, как внутри неё по старой привычке поднимается знакомая, горячая волна жесткого, уничтожающего ответа, но все заготовленные слова словно застряли где-то посередине, между глухим раздражением и беспредельной усталостью этого чужого тела. Она больше не была Валерией Аркадьевной для этого мира. Она была Мариной. Должницей.
– Я… я решу этот вопрос, – тихо, почти беззвучно сказала она, впервые в жизни опуская плечи перед кем-то чужим.
Женщина коротко кивнула, но в её взгляде уже не было прежней теплоты.
– Очень на это надеюсь, – негромко ответила она и медленным шагом направилась к выходу из квартиры.
Тяжелая входная дверь с негромким щелчком закрылась.
В пространстве квартиры снова воцарилась абсолютная, глухая тишина.
Валерия медленно, словно лишившись всех сил, опустилась на жесткий деревянный стул и невидящим взором посмотрела на разбросанные перед ней бумаги чужой жизни. Впервые за долгие годы ей было абсолютно нечем давить на этот мир, нечего требовать от окружающих и некого заставить силой подстроиться под себя. Все её прежние ресурсы остались в другой реальности, а здесь у неё не было ничего, кроме этого молодого тела и кучи проблем.
Её телефон по-прежнему сиротливо лежал на диване.
Она медленно потянулась к нему, заставив себя открыть длинный список контактов Марины, и замерла.
Имена в телефоне были. Десятки, сотни чужих, незнакомых имен.
Но людей, которые знали бы её настоящую — Валерию Аркадьевну — и были бы готовы прямо сейчас прийти к ней на помощь, среди этого списка не было ни одного. Она осталась совершенно одна на этих чужих обломках.
А на стене кухни всё так же монотонно и равнодушно тикали старые часы.
Их стук казался слишком громким и отчетливым для этой чужой, пустой квартиры.
Глава 29
Марина услышала глухой, вибрирующий хлопок тяжелой дубовой двери еще до того, как Алина успела переступить порог прихожей. Звук получился хлестким, нервным, выдающим крайнюю степень раздражения, и уже через секунду по паркету коридора разнеслись быстрые, чеканные шаги, в которых не осталось и следа от ее привычной грациозной осторожности. Марина оторвала усталый взгляд от разложенных финансовых бумаг и увидела Алину: та пронеслась мимо открытого проема гостиной, даже не подумав расстегнуть воротник промокшей куртки и совершенно не замечая Аркадия, который неподвижно сидел в кресле у самого окна.
– Что у вас там опять стряслось? – спросила Марина, тяжело поднимаясь со своего стула и отодвигая рабочие папки.
Алина резко затормозила лишь у подножия деревянной лестницы, ведущей на второй этаж, и с силой провела раскрытой ладонью по бледному лицу, словно пытаясь содрать затянувшуюся маску напряжения.
– Я больше физически так не могу, – выговорила она глухо, качая организацией. – Просто не могу, у меня закончились силы.
Максим вошел в дом следом за ней буквально через пару секунд и захлопнул за собой створку двери с еще большим ожесточением. Его лицо казалось каменным от едва сдерживаемого гнева, плечи были неестественно жесткими, расправленными, а в правой руке он все еще намертво сжимал потемневший от дождя корпус смартфона, словно их яростный уличный разговор продолжался на каком-то ментальном уровне даже после фактического завершения звонка.
– Ты опять выворачиваешь наизнанку любые мои слова и все перекручиваешь в свою пользу! – бросил он, буравя Алину тяжелым взглядом через всю комнату.
Девушка резко развернулась на каблуках, и в ее глазах полыхнула опасная искра.
– Это я, оказывается, все переворачиваю? – с ледяной усмешкой переспросила она, подаваясь вперед. – Ты сейчас это на полном серьезе мне говоришь, Максим?
Марина бросила быстрый, красноречивый взгляд на Аркадия, и тот без лишних слов медленно поднялся со своего глубокого кресла, по-мужски безошибочно чувствуя, что банальной бытовой ссорой этот вечер уже точно не закончится.
Алина решительно подошла к угловому дивану и одним рывком перехватила свою большую кожаную сумку, сиротливо лежавшую на самом краю подлокотника.
– Мне до колик надоело круглосуточно жить здесь, словно под прицелом скрытых камер! – в сердцах выкрикнула она, принимаясь хаотично, без разбора запихивать внутрь подвернувшиеся под руку личные вещи и документы. – Где ты маниакально проверяешь каждый мой шаг, устраиваешь унизительные сцены ревности из-за любого
