Прикованная к Анубису (ЛП) - Медина Дани
— Хотя я и предпочитаю, чтобы ты была обнаженной, я не могу отрицать, насколько привлекательнее ты в них становишься, — я беру его за лицо и целую.
Поцелуй спокойный, страстный и романтичный. Он не торопится, всегда следует за тем, что мне нужно. Его руки ложатся мне на талию, сжимая мою плоть. Этот момент лишен сексуальности, и он настолько прекрасен, что заставляет меня плакать. Слезы катятся по моему лицу, и когда он это замечает, то пугается.
— Я сделал тебе больно? — он отстраняется, глядя на меня.
Я качаю головой, видя тревогу в его глазах.
— Скажи, почему ты плачешь, пожалуйста.
— Я просто люблю тебя, и это чувство переполнило меня в виде слез счастья, — его взгляд меняется, и он смотрит на меня несколько секунд.
— Я ждал этого момента все то время, что ты была со мной, — его взгляд не переключается на мою погасшую метку, он по-прежнему прикован к моим глазам.
— Все, что я к тебе чувствую — это то, что я всегда искала, и должна признаться, это намного идеальнее, чем я когда-либо смела вообразить, почувствовать и испытать. Быть рядом с тобой настолько волнительно, Мортиус, что я не представляю себя без этого всегда, — он прижимается своим лбом к моему и заставляет меня закрыть глаза.
— Не думал, что мы дойдем до этого, — взяв меня за руку, он подносит ее к своей груди, прижимая мою ладонь к ней. Его горячая и мягкая кожа заставляет мое тело расслабиться, пока я чувствую учащенное биение его сердца. — Именно так я чувствую себя постоянно, погружаясь все глубже в свои чувства. Мое сердце больше не знает, каково это — биться спокойно, лишь для поддержания моего существования. Оно обрело новый ритм, новый способ оставаться живым, и я чувствую, что, если оно вернется к тому, каким было раньше, я умру. Потому что ты, Анабет Бенет, словно песня со страстным текстом, но в быстром ритме.
— Твоя любовь поэтична, Мортиус, и я бы всю жизнь ждала тебя. Каждая ее секунда была бы лишь ради того, чтобы дождаться момента, когда наши жизни пересекутся и больше никогда не станут прежними, — я открываю глаза и замечаю, что он делает то же самое, и с каждым произнесенным мной словом золото в его глазах вспыхивает ярче.
— Я принимаю тебя такой: легкой, улыбчивой и с самым острым язычком в мире богов. Я живу каждым твоим вдохом, живу эмоциями, любовью и знанием того, что наши сердца могут биться в одном ритме. Даже если они не одинаковы, они могут стать единым целым.
— Они уникальны уже потому, что мы нашли друг друга, — я глажу его по лицу, безумно влюбленная.
— Ты проникла мне под кожу, и каждый ее сантиметр охвачен чувством, слишком сильным, чтобы стать незабываемым, моя Мабет. Каждое тысячелетие ожидания того стоило. Каждое проклятое тысячелетие одиночества стало ничтожным после твоего появления.
Я бросаюсь в его объятия, обвивая его шею и утыкаясь в нее лицом. Сила его слов бьет точно в цель, и они навечно поселятся в моем сердце.
Тепло его тела заставляет меня чувствовать себя как дома. Мортиус стал моим домом, моей тихой гаванью. Мы остаемся так долгие минуты. Я не хочу отстраняться, не хочу никогда терять то, что у нас есть, и я бы умерла, если бы однажды проснулась и поняла, что все произошедшее здесь было лишь хорошим сном.
Я смотрю вверх, и небо озарено иным северным сиянием. Зеленый цвет исчез, уступив место розовым оттенкам, словно туманность, окутанная любовью и полная золотых тонов. К этому невозможно быть равнодушной, невозможно не любить Мортиуса.
Медленно объятия ослабевают, мы отстраняемся, и он улыбается. Я вижу, как он смотрит вверх, а затем переводит взгляд на меня, ожидая, что я что-нибудь скажу.
— Ты просто невыносим! — на моих глазах наворачиваются слезы сквозь улыбку.
Его хриплый и раскатистый смех сотрясает все его тело, превращая его в еще более потрясающе красивое существо. Его иероглифы светятся на пределе, а энергия, исходящая от его тела, настолько приятна, что я снова бросаюсь в его объятия, заставляя его упасть на землю, все еще улыбаясь и защищая меня своими сильными руками.
— Моя Мабет, никто и никогда бы не подумал, что такое существо, как ты, сделает меня таким романтиком, даже я сам. Моя армия была бы в шоке — целый легион Анубисов, не понимающих, как такой устрашающий бог превращается в покорного и послушного пса перед человеческой женщиной ростом метр шестьдесят, — мы наслаждаемся легкостью этого момента.
— Тогда пусть они и дальше верят, что их ведет лидер, который рычит и ревет громко и властно, и который никогда бы не произнес таких милых и страстных слов в свете розово-фиолетово-золотой туманности, созданной лишь для того, чтобы сделать меня еще более влюбленной спутницей, — я уютно устраиваюсь в его объятиях, положив голову ему на грудь, вслушиваясь в новый ритм, заданный нашей любовью: биение его сердца.
— Мне так нравится, моя Мабет. Именно так.
22. Я исполню все твои желания
МОРТИУС
Я решаю забыть обо всем напряжении, что творится снаружи. Я усмирял отчаявшихся душ, которые поднимали бунт, и провел весь сегодняшний день под почти невыносимым давлением. Я знаю, что что-то происходит, и знаю, что Ра сделал ходы, которые могут развязать войну между богами, ведь ради своей спутницы я без колебаний пролью всю существующую священную кровь.
Но я не хочу об этом думать. Вернуться сюда, найти ее в саду и впервые услышать, что она меня любит, куда лучше, чем думать о вероятностях. Если война и придет, она придет в любом случае, и все, что я могу сделать — это быть к ней готовым.
Лежа на земле, когда ее тело покоится на моем, а рука гладит мою грудь, делая нашу связь еще более глубокой, я твердо решаю не смотреть на ее метку. Ее слов всегда будет для меня достаточно, поэтому я даже не рассказал ей о своем визите к Тоту.
— Расскажи мне секрет, о котором никто никогда не знал, — я решаю узнать свою спутницу получше.
— Это весьма интересный вопрос, — она тихо улыбается.
— Значит, моя стратегия узнать тебя получше началась хорошо, — я глажу ее спину, представляя там свое изображение. Анабет удивительна.
— Дай-ка подумать, — она ненадолго замолкает, а я закрываю глаза. Нам так уютно лежать на земле под небом, раскрашенным только для нее. — Однажды я в спешке вернулась из школы и поняла, что дома никого нет. У моей мамы была редчайшая ваза, которую она получила от музея после работы над важным открытием. Мне всегда хотелось узнать, что внутри, но она никогда не разрешала мне к ней прикасаться, потому что она была слишком хрупкой. Однако, получив такую возможность, я не смогла удержаться. Я забралась на диван, а с него на полку, чтобы дотянуться до вазы, но поскользнулась и упала на диван. Ваза много-много раз перевернулась, прежде чем упасть на пол, а я поспешно убежала наверх. Как только я заперла дверь в свою комнату, она пришла. Мой кот в этот момент обнюхивал предмет, и вся вина легла на него.
— Ты позволила коту взять вину на себя? — я удивлен.
— Ты правда думаешь, что было бы легко избежать того вечного наказания, которому она бы меня подвергла? Я разбила реликвию, — я улыбаюсь ее словам. — А теперь ты, расскажи мне то, что никогда никому не рассказывал, — я сглатываю от ее вопроса.
— Я пошел к Ра и попросил его забрать меня и вернуть моих родителей Мортеусу, — мои мышцы напрягаются от одного лишь воспоминания.
Анабет приподнимается, садясь на меня и заставляя посмотреть ей в глаза.
— Разве это возможно? — ее глаза подозрительно блестят.
— Для богов возможно все, — я закладываю руки за голову.
— И что он ответил?
— Что если я буду настаивать, то отправлюсь к родителям, а Мортеус проведет вечность в одиночестве, — вспоминать тот день больно. — Мысль о том, что мой брат будет скитаться по Дуату даже без меня, разорвала мне сердце.
— А почему Ра разлучил вас после их смерти?
— Этим вопросом я никогда не задавался, моя Мабет.
