Найди меня, держи в своих руках – не отпускай - Ольга Токарева

— Какая я была глупая. Как могла влюбиться в чудовище? Богиня Ирида, спасибо, что уберегла меня от беды.

Тяжесть сновидений навалилась внезапно. Наоли пыталась им сопротивляться, но вскоре уступила, полетев навстречу радужному небу над цветущим лугом.

Дух Рахта Акронского с грустью улыбался, смотря на спящую девушку, затем он повернулся к праправнуку.

— Ох, как рано пробудился дар…

— Дедушка, — едва слышно прошептал Имран, не понимая, почему губы так болели и совсем не слушались его.

Рахт подлетел к кровати, проговорив с заботой в голосе:

— Ты лучше помолчи. У тебя губы все опухли и потрескались. Потерпи немного. Сейчас станет намного лучше.

Дух Акронского завис над кроватью, и за его спиной разгорелось золотое свечение, постепенно преобразовываясь в Золотого дракона.

Расправив крылья, дракон потянулся. Он хотел взлететь, но, осмотрев небольшую комнату, с непониманием взглянул на хмурого хранителя магического источника. Пролетев сквозь него, дракон завис над Имраном и покрутил головой, изучая наследника рода.

— Рахт… Ты только посмотри на это свечение! Никогда такого не видел!

— Я тоже не видел, и меня это немного пугает.

— Где его отец?

— Далеко отсюда — спасает детей. А нам с тобой нужно сберечь мальчика. Поделись с ним своей силой, успокой неизвестную нам магию.

По чешуе дракона прошлись золотые всполохи. Они играючи переливались, освещая всю комнату дивным светом. Взмахнув крыльями, магический дракон бережно обнял наследника рода, поместив его в созданный им кокон янтарного цвета.

Потрескавшиеся губы Имрана разошлись в улыбке. Он с любопытством прислушался к своим ощущениям. Перепончатые полупрозрачные крылья дракона оказались совсем не жесткими, а мягкими, словно пуховое одеяло со светящимися желтыми нитями. От них исходило необычное тепло, и в их объятиях было так хорошо и спокойно. Имран с интересом отметил, что не лежал на постели, а завис в воздухе.

Тонкие золотые плетения, слегка покалывая, проникли под кожу и побежали ласковыми потоками по телу в центр сосредоточения незнакомой магии. Коснувшись ее и не ощутив агрессии, влились в серебряное свечение, успокаивая, даря свою любовь и объясняя, что ее владелец совсем еще маленький мальчик, и его организм еще не готов к пробуждению магии в нем. Золотой дракон просил у бесформенного сгустка энергии, сверкающего серебряной пылью, потерпеть и не терзать тело ребенка.

Незнакомая магия понежилась в силе золотой энергии, успокоила свои всполохи агрессии, объясняя, что рвалась в то место, куда были направлены все мысли ее хозяина, хотела показать, на что она способна, но ее отталкивали, не понимали и не давали выхода.

Огненная магия Золотого дракона медленно потекла по энергетическим каналам наследника рода. Пожирая отработанную черную магию и излечивая истерзанное маленькое тело мальчика. Магия дракона с любовью стелилась, звала за собой, показывая пути выхода новой, необычной, захватывающей даже ее дух, магии.

Золотой дракон бережно высвободил Имрана из захвата своих крыльев и заботливо опустил его на постель. Зависнув с Рахтом над наследником рода, они наблюдали, как серебряная паутина окутала тело мальчика, вспыхнула переливающимся блестящим белым шаром в центре своего сосредоточения, пустилась по широким чистым каналам и, сверкнув, окутала кисти маленьких рук ребенка светом лунного камня.

Рот Имрана расплылся в счастливой улыбке; неокрепшие плечи поднялись от тяжкого вздоха.

— Как хорошо.

Дракон и Рахт переглянулись; у обоих в глазах читалось облегчение.

— А ты ко мне еще прилетишь? — В детских глазах было столько мольбы. Имран дрожащими пальцами осторожно прикоснулся к золотым чешуйкам.

— Не переживай, ты будешь всегда ощущать мое присутствие. Я оставил частичку себя в тебе. Ты единственный из всех когда-то живущих и живых Дар Акронских, с кем я поделился частицей своей души. Запомни, праправнук, только в очень крайнем случае ты можешь призвать в себя дракона и перевоплотиться в него ненадолго. Не каждому под силу удержать в себе его силу. Не удержишь — сгоришь. Запомнил?

— Я запомнил. Я буду беречь своего дракона. А что со мной произошло?

— В тебе пробудилась магия.

— Магия⁈

Имран привстал на кровати, с восхищением и неверием переведя взгляд с деда на Золотого дракона.

— Да, магия… Правда, мы не поняли ее стихии. Думаем, что ты со временем разберешься с этим вопросом. А сейчас, правнук, ложись, закрывай глаза и отдыхай — восстанавливай потраченные силы.

Веки Имрана налились тяжестью; положив голову на подушку, он зевнул, закрыл глаза и со счастливой улыбкой на лице погрузился в сладкий сон.

Дверь спальни осторожно приоткрылась, и в комнату тихо вошла леди Гарингерб. Ее сонливость мгновенно улетучилась от вида парящих над постелью мальчика бестелесных духов. Духа Рахта Акронского ей уже доводилось видеть, а вот легендарного Золотого дракона — сосредоточение силы магического источника их королевства, она увидела впервые.

Рахт поклонился, выражая уважение самой строгой леди их академии и, подмигнув, исчез. За ним следом в воздухе растворился и Золотой дракон.

Сивилия захлопала в недоумении ресницами. «Каков нахал! А еще призрак! А еще хранитель! А еще его именем академию назвали! А еще когда-то был таким красивым мужчиной, за которым, наверно, все девушки королевства увивались…»

Возмущенно тряхнув головой, Гарингерб скинула ненужные мысли и подошла к постели Имрана. Она осторожно прикоснулась ладонью к его лбу и прислушалась к спокойному дыханию ребенка. Вздох облегчения вырвался из ее груди. «Выходит, не зря над своим праправнуком зависали… Исцелили».

Поправив заботливо одеяло, Сивилия посмотрела на спящую рядом с кроватью брата девушку и осторожно прикоснулась к ее руке, шепнув:

— Наоли… Девочка моя, просыпайся.

Наоли резко открыла глаза, первые мгновения не понимая, где она находилась и почему перед ней стояла леди Гарингерб.

— Леди Сивилия⁈

— Тише, девочка, Имрана не разбуди.

Наоли резко повернула голову и вскочила с кресла.

— Тише, тише, моя хорошая, с ним все хорошо… Он спит, а ты ступай в свои покои, приляг, поспи — до утра далеко.

— А как же вы?

— Я вон на той кушетке прилягу. В мои годы часто не спится, так чего попусту потолок изучать? Присмотрю за мальчиком. И еще, девочка… Ты прости меня. Я ведь понимаю: первая любовь, столько ожидания и надежд…

— Нет, нет, что вы, леди Сивилия, вы ни в чем не должны себя винить! — Наоли схватила прохладные ладони Гарингерб. — Я, наоборот, очень вам благодарна. — Синие глаза девушки поблескивали от влаги выступивших слез. — Я не предполагала, что он настолько высокомерен и эгоистичен… Я чуть не погубила