Вампиры Дома Маронар - Александра Плен

спешки сердце, дрожащие руки и тарабарщина горючек, выстреливающая изо рта, как из пулемёта. Почти понимала, что несу, но это было «почти» из серии «почти выиграла лотерею».

Почему сработал напалм, до сих пор непонятно. Напалм – это огонь, а огонь, как учили в школе, – это окисление с выходом тепла и света. Тепло было – очень даже. А вот света не наблюдалось. С другой стороны, если бы реально из ладоней полыхнуло, сейчас у меня вместо рук были бы две стильные головешки. Физику никто не отменял, даже тут, в новом мире. Человеческое тело само по себе огонь не производит: ни встроенной зажигалки, ни бензобака. Способно лишь на механические воздействия – типа пинок под зад или удар кулаком. Ещё звуки, ароматы (например, изо рта после похмелья), гипноз (доказанный факт, даже без Кашпировского). В детстве читала о телекинезе и чтении мыслей. Всё последнее – энергия, та невидимая субстанция, что считается фантастикой. И раз уж вещие сны иногда приезжают (лично видела), гипноз работает и прочая мистика шевелится, то почему бы и остальному не быть?

Да, по внешнему виду заклинанию больше подошло бы слово «плазма»: невидимо и жарко. Но «плазма» не сработала – я её вторым номером выдала. Значит, фишка не в слове, а в энергии и картинке в голове?

Плазма – штука эфемерная, вообразить толком не выйдет. А «напалм» – увы, слишком кинематографично конкретен. Перед глазами снова полез кадр из «Апокалипсиса» – тряхнула головой, выкинула картинку, пока не сварила суп в ванной вместе с собой.

Значит, сначала я воображаю в голове, что должно получиться, а потом подбираю слова для активации этого самого? Не перепутала ли я причину со следствием?

Короче… запуталась. Магия, слово, воображение. Я, конечно, знала, что человек – существо многоцелевое, умеет и киркой махать, и ракеты строить, и будущее предсказывать. Но откуда берётся топливо на все эти заклинательные пляски? У нас что, в селезёнке батарейка «Duracell» стоит? И заводится она от крови? Если да, то почему на Земле нет волшебников? Наши учёные давно уже разобрали её, родимую, на составляющие.

Всё! Мозгу требуется перезагрузка и печенька.

– Спать будем здесь. Выезжаем рано утром, – вместо «добрый вечер» объявил Джет, когда я вышла из ванной.

Уже совсем целёхонький, вымытый и в свежем прикиде. Где он умудрился отстирать свою судьбинушку и переодеться – тайна за семью печатями. Полулежит весь такой расслабленный в кресле напротив входной двери. Тоже, видимо, устал, но бдит – боится, что исчезну. Еле отпросилась на полчасика полежать в ванной – как будто собиралась сбежать через слив. Скорее всего, и ночевать с ним придётся в одной комнате. Как бы ни на одной кровати.

На меня он, кстати, старался не смотреть. Так старательно отводил глаза, что я уж подумала, что моя простыня прокачалась до плаща-невидимки с багом – исчезла исключительно для владельца.

Ну и ладно. Какой застенчивый. Вряд ли невинный птенчик. Выглядит солидно: борода, усы, проницательность прокачана на максималках, ловкость рук, список заклинаний в голове, выученных и отточенных явно не за один день… Да и вообще, в древности-то женились едва из детства выписались. Это сейчас – к тридцати только решаются съехаться, к сорока набираются храбрости подать заявку на родительство.

Я плюхнулась спиной на матрас и раскинула руки звёздочкой.

Хорошо быть особенной, чьей-то надеждой, самым ценным сокровищем. Чувствуешь себя значимой, как последняя спичка у Корбена Далласа – без меня Вселенная не спасётся. Я вообще любила, когда меня хвалят: в школе – как образцовую отличницу, в институте – как аккуратную и ответственную зануду с цветными стикерами. В такие моменты так и хотелось, чтобы родители внезапно материализовались в первом ряду: мол, смотрите, какая я умница-разумница – вот кого вы недооценили.

Уже потом, перечитав тонну модных психологических статей, внезапно поняла: любят не за список достижений, а просто так. Вон Настю же любят – капризную и слегка пустоголовую. Ей и двойки в дневнике сходят с рук, и истерики на ровном месте – тоже.

Вот она, сила безусловной любви: ни грамоты не нужны, ни корона – главное, чтобы человек был.

И если родительской любви мне не досталось, то нужно повышать самооценку. То есть, самой себя ценить.

И вот скажите, чего я упиралась и не сдавалась по-хорошему? Пахала на ферме, кровь литрами сдавала, пряталась по закоулкам… стратег от Бога. Зато теперь меня будут носить на руках и хранить как яйцо Фаберже, завернутое в пузырчатую плёнку и два слоя молитв. Немного, конечно, тревожат проброшенные слова «тюрьма» и «минус ноги», но я оптимистка: уверена, сумею убедить Главу Дома Маронар, что сотрудничаю исключительно добровольно и вообще у меня аллергия на наручники и принуждение.

Главное – договорчик аренды правильно составить, чтобы ни один юрист не ухмыльнулся. Без сюрпризов, звёздочек, сносок, подводных камней и мелкого шрифта.

– Вот если бы Хор Аха был поотважнее, то, увидев мой «напалм», прибил бы нас на месте и даже глазом не моргнул, – начала я философски размышлять, глядя в потолок.       – Я бы на его месте поступила именно так. Так что теперь твой Дом тоже им владеет, выходит.

– Хор Аха всегда был трусом, – отозвался Джет. – Без позволения своего папаши шагу не может ступить.

Для наследника престола набор, мягко говоря, так себе. Побочный эффект железной диктатуры батяни: с одной стороны, удобно – сынок боится и слушается, с другой – собственные мозги у него в авиарежиме, он перестаёт жить своим умом, ожидая пинка в нужном направлении.

– И как теперь будете делить главенство Десяти? – Джет промолчал. Поняв, что ответа не дождусь, зашла с другой стороны: – А со мной что будет? Поселят во дворце, роскошно оденут, обуют, и выдадут замуж за наследника Дома Маронар?

На самом деле я прикалывалась, но шпион моих шуток не понял. Дёрнулся, как будто я наступила на его больную мозоль острым каблуком. То ли вопрос попал под гриф «секретно», то ли я его уже доконала, то ли банально устал и готов вспылить ради профилактики.

– Первый наследник уже женат, – отчеканил холодно. – А что с тобой будет дальше… меня не интересует. Моё задание – привезти иномирца в целости и сохранности.

Ах ты, страус африканский – да чтоб твои яйца по пустыне катались, песок в клюв и кактус в ноздри! «Не вижу, не слышу, у меня приказ», тоже мне, классический армейский режим: думать не положено.

Настроение покатилось под откос. Я, конечно, не дура, понимала: ловил меня Джет не за спасибо, не ради моего