Некромантика по любви - Нани Кроноцкая

аэростат с крупной надписью на гондоле «Кирьян Браенг», доктор Ли, ещё молодой и стройный, с незнакомым мне невысоким симпатичным мужчиной средних лет, с раскосыми глазами. Оливия в цилиндре и смешных очках-гоглах. Ещё какие-то незнакомые мне люди.

Тщательно выбеленный потолок, полосатый пушистый ковёр, закрывающий стену у изголовья кровати. Безупречное белое бельё на кровати пахло травами и утюгом. Здесь вообще плавало много запахов. Дерева, солнца, еловой хвои… оладий и свежего кофе. Возбуждающий запах. Большой крепкий шкаф, украшенный простой и лаконичной резьбой, чем-то походил на хозяина дома. Такой же просторный, надёжный и светлый.

За окном жизнерадостно щебетали какие-то громкие птички. Комната была, пожалуй, уютной, хоть и довольно скромной. Неожиданно мне показалось, что в ней есть душа и, наверное, счастье. Как и во всём этом доме. А милый плюшевый заяц (кажется, из волшебного магазина в Брюсте) в потёртом кресле возле окна только подтверждал мои догадки.

Я потянулась, ощущая в теле давно забытую лёгкость. Сколько же я спала? И почему на мне старомодная ночная сорочка из плотного хлопка — с длинными рукавами, забавным круглым воротником и завязочками? Как и когда Оливия ухитрилась меня переодеть?

Платье моё аккуратно висело на стуле, чулки — на потёртых подлокотниках кресла, а туфли стояли возле кровати. Вставая, я прислушалась к невнятным голосам за стеной, к детскому восторженному смеху. Оправив длинный, до щиколоток, подол рубахи, подошла к окну, отодвинула занавеску. Кажется, уже не просто позднее утро, а середина дня. Нужно приводить себя в порядок как можно быстрее. Эдвин, наверное, уже вернулся. Есть ли у него хоть немного обнадёживающие новости о детях? Судя по тишине в доме — ничего особенно утешительного ждать не стоит. Произошло нечто очень серьёзное.

Вернуться из благополучной и вольной жизни в Крапиве обратно в приют? Несмотря на то, что я всё ещё очень сердилась на Валери, такой участи даже для нее я не желала. Куда ее забрали? В приют? В участок? Заперли в камере? Она ведь не просто девочка, она маг, причем с даром смерти. На таких надевают ограничительные браслеты. А ведь магия — не просто наши возможности или таланты. Это неотделимая часть любого мага, как рука или нога. Отнимая её, магов просто нещадно калечат. Жестоко, мучительно. Я невольно потёрла запястья и принялась быстро одеваться. Без помощи Люси это было непросто, но звать кого-то я постеснялась. Голова кру́гом шла от нахлынувших мыслей, и я путалась в пуговицах и завязках. Говорят, самое страшное для магов — это когда их дар ограничивают. От такого и свихнуться недолго. А дети… Для них магия — даже большее, чем для нас, взрослых. Я представила себе слёзы на бледном лице Криса и тяжёлые браслеты на тонких ручках Джереми и прикусила губу. Нет, это решительно невозможно! Никто в Галлии не посмеет так издеваться над детьми!

Сунув ноги в туфли, я быстро вышла из спальни. Домик был ещё меньше, чем мне вчера показалось. Один шаг — и я уже на кухне, где с немалым трудом разместились мужчины: Эдвин и доктор Ли. Одетая просто и по-домашнему, подпоясанная красным передником в крупный белый горох, Оливия жарила оладьи на большой чугунной сковороде. Громко потрескивало ароматное масло, запах сдобы и кофе щекотал мои ноздри. На коленях у Ли сидела очаровательная малышка лет трёх, с большими голубыми глазами и рыжеватыми кудряшками. В руках у неё был крупный белый сухарь, посыпанный сахаром, который она увлечённо грызла.

У меня закололо сердце. Ни Криса, ни Джереми нет. Значит, мне всё правильно показалось. Неужели милорда постигла неудача? Впрочем, это было написано на его лице — пустом, бледном, заострённом, с тёмными кругами под глазами. Я даже спрашивать ничего не стала, просто подошла к нему и положила ладонь на плечо в знак безмолвной поддержки. Он, не оглядываясь, потёрся небритой щекой о моё запястье, и в этом трогательном жесте было столько невысказанного, что от нахлынувших чувств я задохнулась.

— Привет, леди Адель, — мягко поприветствовала меня хозяйка дома. — Выспалась?

— Да, — тихо ответила я.

Эдвин пальцами поймал мою руку и осторожно поцеловал ладонь. Я невольно покраснела и опустила глаза. Но кажется, эта наша маленькая пантомима никого, кроме меня, не смутила.

— Кофе будешь? И оладьи?

— Буду.

— Тесно у нас, — вздохнул Ли, спуская с колен завозившегося ребёнка. — Но купить дом побольше довольно сложно. Никто не хочет жить по соседству с Демоном. Вечный туман и болотное умертвие очень мало кому по душе.

Оливия сердито поглядела на мужа, явно продолжая привычный диалог.

— Я не позволю его упокоить. Он не раз спасал мне жизнь.

— Ну, его же можно вернуть в болота, откуда ты его притащила… Да, Эд?

— Понятия не имею, — хмыкнул Морроуз, всё ещё не отпускающий мою руку. — Можно попробовать, но позже.

— Сейчас тумана нет, — заметила я, поглядев на ясное небо и зелень за окном.

— Демон ушёл в лес погулять, — кивнула Оливия. — Он вернётся через пару дней. А к нам сейчас потянутся больные из ближайших деревень, которые не рискуют приближаться, если вокруг дома туман. Я даже удивлена, что у ворот ещё нет толпы страждущих.

В голосе её звучала плохо скрываемая гордость за мужа. Кажется, ей нравилось, что у Ли немало пациентов. И брошенный в его сторону полный нежности взгляд мою догадку совершенно недвусмысленно подтвердил.

Хозяйка поставила на стол блюдо с пышными румяными оладьями, глубокую миску с густой желтоватой сметаной, тарелку со свежей малиной и грозно нахмурилась:

— Может быть, кто-то уступит даме стул? Лиам, ты уже обедал. Дважды. Иди погуляй с дочкой, растряси свой животик. И нет, это не знак твоей профессиональной солидности, даже не возражай. Эдвин, а ты посиди и понюхай. Может, хотя бы присутствие леди Адель пробудит твой аппетит? Леди, он всегда так мало ест?

— К сожалению, всегда, — вздохнула я. — И даже я пока ничего не могу с этим поделать. Ради Пресветлой, Оливия, называйте меня просто Адель. Мы же друзья?

* * *

Ли быстро поднялся и, кивнув мне, пробормотал:

— Пойду взгляну, как там Фрэй. Не проснулся ли?

— После твоего чая не скоро, — улыбнулась мужу Оливия. — Адель, хозяйничай тут сама. Я отнесу обед Михе, он уже несколько раз заглядывал в окно. Ох, и не повезёт его будущей жене, как прокормить такую махину?

И ловко водрузив на жестяной поднос ещё одну миску со сметаной и тарелку с оладьями, она выскользнула из кухни следом за мужем. Я, вздохнув, опустилась на стул и выжидательно уставилась на Эдвина. Тот