Безумные Альфы - Ленор Роузвуд

чтобы мы сдохли где-нибудь в пустыне.

Рядом Валек держит руль с маниакальной сосредоточенностью. Глаза спрятаны за тёмными очками, рот сжат в жёсткую линию. Он не сказал ни слова уже несколько часов — с тех самых пор, как мы выехали из вонючих подземелий чёрного рынка.

Но его молчание ни капли не помогает. Между нами трещит натянутая тишина, полная злости, раздражения и всего того, что мы оба старательно игнорируем. Мы сцепились с первой минуты этой идиотской миссии, и чем дальше едем по этой проклятой пустоши, тем тоньше у нас обоих становится кожа на нервах.

И сейчас, после целого дня рывков через выжженные земли, я начинаю подозревать, что всё это зря. Что Гио со своей змеино-хитрой ухмылкой просто отправил нас гоняться за призраком. Или подыхать в радиационной дыре.

По крайней мере здесь не так уж грязно. Чтобы было грязно — нужно, чтобы что-то жило.

После этого дня мне потребуется ванна из кислоты.

— Мы едем уже часы, — говорю я, голос хриплый, как будто в пустынный песок мне в глотку засыпали. — Ты уверен, что инфа Гио полезная? Потому что с моей стороны выглядит так, будто он отправил нас в один конец — в никуда.

Челюсть Валека дергается, на виске раздражённо пульсирует мышца.

— Инфа Гио всегда точная, — отвечает он сухо. — Он может быть змеёй, но он знает что не стоит переходить мне дорогу.

Я фыркаю.

— Конечно. Ты же такой ужасающий — со своими ножичками и психопатской улыбочкой. Новость дня, Валек: мы здесь все убийцы. Включая Гио.

Валек резко поворачивает голову, глаза за очками вспыхивают яростью.

— Следи за языком, принцесса, — рычит он. — Или я покажу тебе, насколько я ужасен.

Я уже распахиваю рот, чтобы объяснить ему, куда именно он может засунуть свои угрозы, когда вдруг что-то блестит на горизонте.

Металл. Но это не руины. Что-то… чужое в этой выжженной пустоши.

— Подожди, — говорю я и подаюсь вперёд. — Это что?

Может быть, просто чёртов мираж.

Валек щурится. Когда он тоже видит это, по его лицу расползается одна из его фирменных пугающих ухмылок.

— Это, принцесса, — произносит он со зловещим удовольствием, — Белваст.

Перед нами вырастает хаотичная куча построек — блестящий металл вперемешку с развалинами. С виду — кладбище забытых домов. Памятник распаду, который разъедает Внешние Пределы.

Валека это не смущает. Наоборот — глаза у него светятся хищным ожиданием.

— Логово Ворона должно быть где-то рядом, — говорит он, давя на газ. — Глаза держи открытыми.

Сдерживаю раздражённый комментарий и всматриваюсь в пустыню. Но здесь ничего — только пустынная земля и редкие остатки цивилизации.

И вдруг я это вижу.

Покосившийся остров дома, стены в дырах от пуль, крыша рухнула, как сломанная черепушка. Никаких технологий, к которым я привык. Но что-то в этом месте заставляет кожу стянуться мурашками.

— Вон, — показываю я. — Это оно.

Валек усмехается.

— Хороший глаз. Пойдём поздороваемся.

Он кидает мне редкий «комплимент». Что вообще ничего не значит. Скорее всего, он просто пытается, чтобы я не чувствовал себя его хвостом.

Двигатель умирает с последним хрипом. Я выхожу наружу, тянусь — тело ломит, будто меня вчера закопали, а сегодня выкопали обратно.

Боже. Песок повсюду. Под одеждой. В ботинках. В душе. Если я сдохну здесь — это будет чудовищно унизительно.

Валек уже идёт к дому. Я следую за ним, рука автоматически ложится на рукоять кинжала.

Мы не успеваем пройти и десяти шагов.

Треск.

Резкий, оглушительный.

Выстрел дробовика.

Я падаю на землю по рефлексу, перекатываюсь, когда дробь прошивает воздух там, где секунду назад был мой череп.

Валек уже двинулся — его ножи вспыхивают в жестоком солнечном свете, будто рады возможности хлебнуть свежей крови. Он рванулся к источнику выстрела с таким восторгом, что у нормального человека от этого поджилки затряслись бы.

Но не успевает он сделать и пары шагов, как из-за разрушенной стены выходит худощавый силуэт, поднимая дробовик прямо Валеку в грудь.

— Ну, ну, — протягивает фигура, голос приглушён чёрной маской, закрывающей нижнюю часть лица. — Кого это пустошь принесла? Пара заблудившихся ягнят, готовых к забою.

Я поднимаюсь на ноги, рука крепче сжимает рукоять ножа. Валек поднимает ладонь — молчать, не лезть. Его глаза не отрываются от незнакомца.

— Ворон, — произносит Валек спокойным, почти ленивым голосом. Гио говорил, чтобы Валек держал акцент приглушённым… до сих пор не знаю, шутка это была или нет. — Нас прислал Гио.

Мужчина замирает. Наклоняет голову, как будто прислушивается к нашим сердцам.

— Гио? — повторяет он, и подозрение протягивается в его голосе, как ржавый нож. — Так бы сразу и сказали.

Он опускает дробовик, стягивает маску вниз.

И вот тут меня переклинивает.

Потому что это… не то, чего я ожидал.

Он чертовски красив. Не просто красив — раздражающе красив. Высеченные черты лица. Ледяные синие глаза, прям как у высокородной древней статуи. Волосы — золотые кудри, растрёпанные, будто сама пустошь их взлохматила. Кожа обожжена солнцем так гармонично, будто он позировал небесам.

Какой-то хрен, сошедший с фонтана в Старом Городе.

— Ну что, заходите, мальчики, — произносит он лениво, но в этой лености есть угроза. Уголки губ изгибаются в хищной ухмылке. — Поговорим о делах.

Он разворачивается и уходит внутрь развалин. Мы должны идти следом.

Я смотрю на Валека, хмурюсь под маской:

— Ты уверен, что это хорошая идея? — тихо шепчу. — Он не выглядит человеком, которому стоит доверять.

Валек фыркает — звук абсолютно лишён юмора.

— Здесь никто не заслуживает доверия, принцесса. Но Ворон — лучший шанс получить то, за чем мы пришли.

Он идёт за ним уверенным, резким шагом. Я — спустя секунду, хотя каждая клетка тела вопит, что это ошибка.

Внутри дом выглядит ещё хуже. Разбитая мебель, стены, словно их грызли мутанты, мусор повсюду. Но Ворон движется так, будто родился в этом хаосе, и приводит нас в маленькое помещение — когда-то это была кухня.

Он опирается на ржавую столешницу, скрещивает руки на груди.

— Ну? — протягивает он. — Что привело парочку шавок Совета в мою норку?

Я раздражённо дергаю губами под шарфом, но Валек лишь улыбается своей мёртвой, почти безжизненной улыбкой.

— А что нас выдало? — спрашивает он.

— Волосы у него, для начала, — Ворон тыкает подбородком в мою сторону. — Все внешники плачут по такому шампуню. И выглядит слишком ухожено.

Я машинально трогаю хвост, который считал достаточно неприметным. Сквозь шарф — злой взгляд.

— А ещё вы двигаетесь, как военные, — продолжает Ворон. — Сколько грязью ни обливайтесь, если вы — солдаты, это видно. У меня глаз на такие вещи наточен. Я