На пороге неба Часть Вторая - Елена Федоровна Янук

Искренне желая, привить мне любовь к зимним развлечениям, — которых, по ее мнению, я был прискорбно в детстве лишен, — и дабы никто не мешал мне наслаждаться новыми впечатлениями, Айон подхватила своих драгоценных бузотеров за талии и они укатили втроем.

Глупышка. Для меня все очарование этого развлечения заключалось в ее обществе, но она, кажется, такую мысль даже не допускала.

Кажется… я почти смирился с тем, что она мое проклятье. Значит будущая жена.

Пока я солидно, но грустно в одиночестве катился за веселой тройкой, размышляя, как такое могло случиться, ко мне на коньках подъехало уважаемое эльфийское семейство в длинных тонких белых шубах.

Где там Дик с его сомнениями?

Высокий светловолосый папа, темноволосая мама и блондинка Тернипель. Они поклонились мне, и глава семейства важно произнес:

— К сожалению, мы до сих пор не представлены друг другу. Но я много наслышан о вас и ваших талантах от дочери, также присутствовал на празднике первогодок в академии и своими глазами убедился в ваших несомненных достоинствах как учителя и боевого мага.

Я вежливо поклонился, прерывая славословие тощего эльфа. Мама Тернипель, очень похожая на дочь, мило улыбнулась в ответ и продолжила речь мужа:

— Мы рады, что удостоились чести познакомиться с вами, господин Арминель. И теперь будем ходатайствовать перед Смотрителем о том, чтобы он уговорил вас вести у девочек как можно больше предметов.

— Я думаю, ходатайство Смотрителя не имеет той силы, на которую вы рассчитываете, — сдержанно отозвался я, но только из-за Тернипель. Последнее время перед подготовкой к представлению мы с ее подругами стали кем-то вроде единомышленников, это единственное, что сдерживало меня в рамках вежливости в отношении ее родителей.

Терни совсем некрасиво дернула папу за руку.

— Пап! Я же говорила, господина Арминеля могут убедить только ученицы, ему абсолютно все равно на Смотрителя и его подлиз! — гордо закончила она.

Хм, девчонка отчего-то гордиться этим фактом? Забавное создание.

— Тернипель, ну что ты говоришь! — расстроено одернула ее мама. — Господин Арминель взрослый уважаемый эльф!..

— Правду! — гордо озвучила свою позицию взрослая дочь, перебивая маму. — Господин учитель, вы же будете дальше вести у нас минералогию? А еще артефактологию? Пожалуйста!

— Все может быть… — Я еще раз поклонился, собираясь уйти. Но Терни остановила меня вопросом:

— Вы здесь с кем? Видела вас с Айонкой и ее братьями… Вы родственники, потому следите за ними?

— Да… — невозмутимо отозвался я.

— Я так и подумала с самого начала, — солидно отозвалась Терни.

Вместо ответа я раскланялся и, наконец, ушел. С насмешкой слушая, как оставшаяся позади мама отчитывает Тернипель за отсутствие такта, невежливые вопросы и грубое поведение.

Заметив недалеко Софиель с семейством, и опасаясь повторения беседы, я поторопился к Айон. Подхватив ее под руку, прошептал:

— Итак, дальше запланированы крутые горки и большие санки, пойдем?

— Да!

Мы сняли коньки, которые Дик побежал возвращать в палатку торговца, и выбрали себе большие санки, в которые помещались двое взрослых. Надо ли говорить, что это понравилось мне куда больше, тем более тон развлечениям сразу задала Айонель. Подхватив санки, она села в них, собираясь скатиться первой из нас. Для этого надо было дождаться, пока съедут те, кто был впереди.

Позади нее со своими санями пристроились братцы, готовые скатиться следом. Я от этого агрегата отказался, совершенно не имея желания куда-то нестись с горы.

Как же я ошибался.

Съезжая Айонка «случайно» зацепила меня. Когда ничего не подозревая, я осматривался, ее санки самым грубым образом снесли меня, и я оказался лежать на руках сидящей драконницы. Она с хохотом обхватила меня, не давая свалиться. В лицо летел ветер, санки весело неслись с горы. Где-то рядом хохотала озорная девчонка.

Я подтянулся и устроился в ее объятьях поудобней.

— Я, надеюсь, ты не обиделся? Я в этом ас, папу и братца не раз подхватывала, так что ничего, кроме испуга, тебе не грозило… — прошептала она, склонившись ко мне.

Санки под нашим весом начали тормозить, и я их чуть ускорил, продлевая катание. Когда мы, наконец, остановились, Айон вздохнула:

— Ох, как далеко тащиться назад… Я и не думала, что гора такая крутая! Никогда так далеко не доезжала!

Мы пошли к освещенной факелами верхушке, минуя темную аллею старых вязов.

— Теперь съезжаю я. Вот только я никогда никого не «подхватывал», за последствия не обессудь! — пригрозил я, перехватывая у нее санки.

— Ага, признайся, тебе понравилось! — расхохоталась она.

— Несомненно.

— Ха-ха, как здорово, что я тебя вытащила, украла от твоих книг и свитков!

Я хмыкнул:

— Одни просят меня эти самые книги и свитки разъяснить, другие от них крадут.

— Ну, естественно, если я не украду, кто это сделает для тебя? — рассмеялась она и побежала к братьям.

Я вздохнул. И то, правда. Ей от меня точно ничего не надо, в отличие от остальных…

Вдоволь накатавшись, мы перекусили горячим, накупив у торговцев разнообразной выпечки и чая, и пошли провожать ее братьев в военную академию.

— Армин, ну напиши нам разрешение переночевать у Айонки… — попросил Дик. — Так не хочется в эту казарму возвращаться. Таниель о тебе так шикарно отзывался, ты у нас чуть ли не лучший на свете эльф, тогда он нам ничего против не скажет, а? Напишешь?

Лео пихнул братца в бок.

— Зачем продлевать агонию? Все равно учиться придется. Пошли уж! И какая казарма? Не дави на жалость! Отдельные апартаменты, чем тебя не устраивают?

Не найдя в брате сочувствия, Дик обратился к сестре:

— Айонка, ну скажи ему!

Она вопросительно на меня посмотрела. Я сухо покачал головой «нет!». Она печально вздохнула и отозвалась:

— Это не ко мне… Он и меня не прочь по третировать!

Я чуть не раскрыл рот от удивления. Это я-то ее третирую? Да я ни с кем и никогда в жизни так не возился, как с ней!

— Эй, нытики и жалобщики, мы почти пришли, — насмешливо отозвался Лео, которого я все больше стал уважать. — А что это там такое⁈

Вокруг ворот военной академии собрались возмущенные горожане. И их безуспешно пытались успокоить стражники академии.

Эльфы ненавидели и презирали драконов, считая их грубыми животными. И все без исключения испытывали перед ними страх. Используя это неблагородное чувство, они подключили к протестам даже весьма далеких от политики