Тайна крови - Анастасия Алексеевна Смирнова

старалась принять всё, что мне говорили, хотя это и давалось тяжело. Моя комната казалась слишком большой и пустой. Я ощущала, как внутри растёт беспокойство, но понимала, что до помолвки всё ещё есть время. Я не собиралась сдаваться — мне нужно было придумать что-то, чтобы изменить свою судьбу.

Моей идеей стало влюбить в себя кого-нибудь. Я начала обдумывать, как привлечь внимание мальчиков в академии — их там, по слухам, пруд пруди. Я могла бы использовать свои возможности, чтобы вызвать интерес, но это было рискованно, и я не была уверена в своих силах контролировать ситуацию.

Встала с кровати и посмотрела на своё отражение в зеркале. Мои белоснежные волосы доходили до плеч, а большие карие глаза казались вполне привлекательными. Это могло стать моим преимуществом, но нужно было действовать осторожно, не привлекая к себе излишнего внимания.

Я медленно прошла в ванную, включая воду и наливая тёплую жидкость в фарфоровую чашу. В воздухе повис пар, который мягко обволакивал моё тело, когда я сняла халат и погрузилась в воду. Горячая жидкость смывала тревоги и заботы, а моя голова постепенно очищалась от навязчивых мыслей. Закрыв глаза, я позволила себе насладиться этим моментом безмятежности. Однако, не заметив, как веки становятся тяжёлыми, я погрузилась в сладкий и глубокий сон.

Тревожный звук вырвал меня из объятий сна. Это был голос Алиесы, доносящийся из соседней комнаты. Я вздрогнула, открыв глаза и осознав, что нахожусь в ванной. Вода остыла, но я всё ещё чувствовала остатки тепла и спокойствия на своей коже.

Обернувшись в пушистое полотенце, я вышла из ванной, и прохлада комнаты сразу же окутала меня. Алиесса стояла у двери, её лицо искажено тревогой. Она выглядела так, будто только что пробежала марафон.

— Селестина, ты в порядке? — спросила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я уже час долблю в дверь. Ты не отвечала, и я начала паниковать.

— Прости, — попыталась я улыбнуться, но голос вышел хриплым. — Я просто расслабилась и уснула. Не хотела тебя пугать.

Алиесса подошла ближе, и я ощутила, как ее рука осторожно коснулась моего лба. Она убрала влажную прядь волос, а на ее лице отразилось смешанное чувство — облегчение и раздражение.

— Ты меня очень напугала, — сказала она, старая не выказать злости. — А если бы ты захлебнулась? Или что-то еще хуже?

Я виновато опустила глаза, ощущая, как внутри меня нарастает стыд.

— Прости меня, Алиесса, — произнесла я тихо. — Я не хотела, чтобы так вышло.

Она вздохнула, присела на пол, проводя рукой по лицу и стирая капельки пота.

— Спасибо всем богам, что с тобой всё в порядке, — произнесла она, смягчившись. В её голосе уже не звучало прежнего беспокойства.

Я молчала, не знала, что ответить. Алиесса поднялась и, подходя к столу, поставила на него поднос с обедом, затем повернулась ко мне.

— Вот, — сказала она, улыбаясь. — Я принесла тебе обед. Надеюсь, ты проголодалась.

Я кивнула, ощущая, как голод начинает напоминать о себе. Алиесса направилась к двери, но вдруг остановилась, оглянувшись на меня с смешанным чувством заботы и легкого раздражения.

— И помни, Селестина, — произнесла она с едва заметной улыбкой, — в следующий раз, когда будешь засыпать, лучше запри дверь.

Я ответила ей улыбкой, чувствуя, как напряжение потихоньку покидает моё тело. Алиесса вышла из комнаты, оставив меня наедине с обедом и мыслями о том, как важно иногда просто остановиться и позволить себе расслабиться.

Я рухнула на кровать, как подкошенная, и с глухим стуком приземлилась на мягкую поверхность. Волосы рассыпались по подушке, словно шелковые нити, утратившие свои переплетения. Я провела руками по лицу, стирая остатки усталости, и потянулась за полотенцем, висящим на спинке стула. Прохладная ткань коснулась разгоряченной кожи, принося долгожданное облегчение.

Голова была пуста, как будто выметенная метлой. Ни одной мысли, ни проблеска. Я чувствовала себя так, словно вернулась с долгого марафона, когда все силы исчерпаны, а тело кричит о необходимости отдыха.

Ванная комната с прохладной водой сделала своё дело. Она не просто очистила тело, но и вымыла из меня остатки напряжения и тревоги.

Мое дыхание стало ровным и спокойным, а мысли исчезли, уступив место безмятежности. Я обняла подушку, прижимая её к себе, и провалилась в глубокий, безмятежный сон, словно в пучину океана.

Пробуждение пришло с рассветом, когда первые лучи солнца робко пробились сквозь неплотно задернутые занавески. Комната утопала в мягком полумраке, словно мир затаил дыхание. Тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов, висела в воздухе, как невидимая паутина. На столе, где вчера вечером остался остывший суп в глиняной миске и кусок хлеба, все было нетронуто. Я не помнила, когда в последний раз спала так крепко. Видимо, последние события сказались на моем сне, оставив в нем следы тревоги и неясных образов.

Я встала, чувствуя, как каждая клеточка наполняется новой энергией. Утренний воздух был прохладным, и я на мгновение замерла, наслаждаясь его свежестью. Подошла к шкафу, открыла массивные дверцы. Среди аккуратно сложенных платьев, брюк и футболок мой взгляд остановился на одном. Достав его и брюки, я быстро оделось, стараясь не думать о том, что ждет впереди.

Едва я закончила, как дверь распахнулась. Я обернулась, готовая встретить кого угодно, но на пороге стоял отец. Он был как всегда — высокий, крепкий, с растрепанными утренним ветром седыми волосами. Его лицо было серьезным, но в глазах я заметила что-то новое: грусть, смешанную с тревогой, словно он сам боялся грядущего.

— Дорогая, — тихо начал он, делая шаг вперед. Его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась невыносимая тяжесть. — Сегодня вечером ты отправишься в академию. Собери вещи.

Я кивнула, стараясь скрыть эмоции. Сердце забилось быстрее, но я сохраняла внешнее спокойствие.

— Хорошо, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Отец подошел ближе, его рука осторожно легла мне на плечо. Прикосновение было теплым и немного дрожащим, словно он сам нуждался в поддержке.

— Я знаю, это будет нелегко, — продолжил он, глядя мне в глаза. В его взгляде я увидела то, чего никогда не замечала раньше. — Но ты должна быть сильной.

Он развернулся и вышел, оставив меня одну. Его шаги затихли в коридоре, а я осталась стоять, чувствуя, как сердце сжимается в груди. На мгновение я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Академия... Это слово звучало как заклинание, как обещание новых возможностей и