Мрачный Жнец - Ларисса Йон

полированным каменным стенам, редко используемого, большого зала, сводчатому потолку и шести массивным входам, едва пропускающим звук наружу.

Демонические горгульи, восседавшие на четырёх угловых колоннах, наблюдали за происходящим, и их алые глаза светились. Насколько Азагот знал, они никогда не сдвигались с обсидиановых колонн, из которых были вырезаны, хотя Лиллиана предположила, что они оживали по ночам, как экспонаты в фильме о музее, который она заставила его посмотреть.

Однако когда-нибудь они полетят, по крайней мере, по словам ангела, который вырезал их инструментами мертвого демона-скульптора. Они послужат защитниками, когда рухнут стены Шеул-Гра.

— Силой воли Зверя, — сказал ангел.

Да, что ж, до освобождения С атаны более девяти столетий, так что горгульям оставалось только ждать. Азагот не собирался делать так, чтобы это произошло раньше. Сатана его ненавидел, терпел, когда он управлял Шеул-Гра, но Азагот не сомневался, что ублюдок просто выжидал своего часа, пока однажды не сможет нанести Азаготу самый болезненный удар из возможных.

— Пожалуйста, отец. — Сюзанна встала перед ним, когда он в пятитысячный раз обошёл зал. На столе, который мог вместить сотню человек, его телефон, ноутбук и сотовый Молоха молчали. — Тебе нужно отдохнуть.

— Я не могу отдыхать, пока моя пара и ребёнок страдают.

— Ты нужен им целым. — Она протянула дымящуюся чашку с подноса рядом с его электроникой. — Выпей чаю. Я приготовила его сама.

Он не пил хренов чай. За кого, чёрт возьми, она его принимала? За королеву Англии?

— Давай, — сказала она, совершенно не обращая внимания на его свирепый взгляд. — Позволь, по крайней мере, отвести тебя в комнату, чтобы ты принял душ и переоделся перед началом битвы. Одежда для успеха, и всё такое.

Сюзанна всегда отличалась смелостью и позитивным настроем диснеевской принцессы, но, по крайней мере, то, что она предложила, было наполовину разумным. И, возможно, это заставило бы её, Хокина, Сайфера и Жасмин отстать с необходимостью немного отдохнуть. Нет, он не нуждался в отдыхе, не так, как это делали смертные, но спокойное времяпрепровождение и сон помогали ускорить исцеление… как физическое, так и психическое.

Дело в том, что ему не нужно было ни хрена исцелять. Ему нужна лишь его пара.

— Я должен поговорить с Зубалом. Он сказал, что у него есть последние новости о расследовании. — Азагот начал ставить чашку на стол, но Хокин преградил ему путь. Откуда он вообще взялся?

— Я только что с ним разговаривал. Он отправил тебе по электронной почте список всего, что давали Лиллиане с тех пор, как она вернулась, и кто ей это дал. Он допрашивает всех.

Азагот выгнул бровь.

— Даже тебя?

Хокин прорычал.

— Я был первым. — Он указал на чашку. — Теперь у тебя нет оправдания, чтобы не пойти с Сюзанной.

Мрачно удивлённый, потому что Зи был крутым ублюдком, когда находился в режиме миссии, Азагот допил чай, которому не помешала бы порция виски, чтобы сделать вкуснее, и вернул чашку Сюзанне.

— Я могу найти дорогу в спальню. — Он схватил со стола оба телефона. — Если что-нибудь услышишь, немедленно дай мне знать. Я вернусь через десять минут.

По дороге в комнату он проверил оба телефона на наличие обновлений. Пока не было никаких маломальских разговоров о том, что его силы накапливаются на территориях Молоха, но подземный мир определённо судачил о множестве демонов, падающих замертво, а затем воскресающих в виде совершенно других существ. Гриминионисы собирали души тех, кто был изгнан из физических тел душами, которых он освободил, и к настоящему времени они собрали почти семьдесят тысяч. А значит тридцать тысяч ублюдков, которых он освободил, не нашли подходящего демона, над которым возьмут верх.

— Поторопитесь, придирчивые ублюдки, — пробормотал он, входя в спальню.

Дверь закрылась, и с его плеч мгновенно свалилась огромная тяжесть. Эта комната никогда не была его любимым местом в Шеул-Гра, но с тех пор, как приехала Лиллиана, стала убежищем. Местом, где он мог расслабиться. Где мог бы раствориться в своей паре. Где мог забыть, кем он был, и быть тем, кем хотел быть.

Борясь с зевотой, потому что, почему бы и нет — в последнее время казалось, он борется со всем подряд, — он разделся и пошёл в душ. В голове крутились тысячи мыслей, но под горячими струями тело превратилось в резину. Чёрт, было приятно. Он не принимал душ с тех пор, как пропала Лиллиана. Он был в пыли и крови. Проклятье, его голову всё ещё украшали рога, как он обнаружил, когда попытался вымыть волосы вычурным шампунем Лиллианы с кокосовым ароматом… просто потому, что хотел почувствовать её запах на себе.

Чёрт, он был настоящей катастрофой. Неудивительно, что все пытались уговорить его сделать перерыв. Грязь смылась и к тому времени, когда он почувствовал себя чистым, веки начали опускаться. Что за чертовщина…

— Сюзанна, — прорычал он. — Будь ты проклята.

Она накачала его снотворным. Может, не настоящим, а своей кулинарной магией. Его талантливая в кулинарном отношении дочь могла наполнять еду и напитки эмоциями, умением расслабляться или быть более креативной, иметь больше энергии… она постоянно расширяла возможности.

Он даже не потрудился вытереться, собирался одеться и устроить Сюзанне взбучку. Сразу после того, как пристроит задницу в любимом кресле Лиллианы и возьмёт себя в руки.

Он лёг в кресло и закрыл глаза — отдохнет минутку, ровно настолько, чтобы дети отстали.

Чёрт, как же он устал. Физически он мог обходиться без сна столетиями. Он, конечно, сошёл бы с ума, но мог бы не спать. Азагот это точно знал, потому что однажды, пару тысяч лет назад, провернул такое. Однако ментально он нуждался в подзарядке, независимо от того, что думал раньше. Гнев и ненависть поддерживали его в течение нескольких дней, и будут подпитывать каждое его решение, пока Лиллиана не вернется.

Фоновые шумы и идеи исчезли, когда разум заполнили мысли о Лиллиане. Он погрузился в воспоминания, дарившие ему первые минуты покоя с тех пор, как начался этот кошмар.

— Азагот?

Он вскочил на ноги, вздрогнув от звука голоса Лиллианы.

— Лил?

Он повернулся к дверному проёму и замер при виде неё, стоящей там. На ней была бесформенная, грязная, серая туника, но волосы были в идеальном состоянии, ниспадали гладкими локонами, кожа порозовела, глаза сияли. Она бросилась в его объятия. Его окутал аромат ванили и жасмина.

— Я здесь. Как я оказалась здесь, а не в темнице Молоха?

Этого не могло быть на самом деле. Но он не мог её отпустить.

— Мне всё равно как, — пробормотал он ей в волосы. Они пахли кокосом.

— Я думаю… — Она