Мия и голем - Ева Финова

я узнала. Лира ун Штольт, судя по всему, главная в этом сборище наконец решила приобщить меня к общему делу. – Завтра рано утром, когда все парни пойдут умываться, мы планируем слазить к ним в комнаты через окно и позабрать их трусы из шкафов. Точно так же, как они своровали наши.

– Погодите, – остановила я. – Так вы же знаете, кто это сделал. И его разве не наказали?

– В том‑то и проблема, им ничего не было. И они не одни такие. У парней это что‑то вроде задания для поступающих и не только. Мол, докажи, что ты мужик, укради женское бельё.

– М‑да, фантазия у них, понятно, в какую сторону работает, – не выдержала я. – Но мы‑то… неужели мы тоже опустимся до их уровня?

– Это… – тут высказалась та темненькая, которая ближе всего сидела к двери. Я её не только узнала, но теперь уже и увидела. Привыкла наконец к темноте. – Пока братец жил с моей мамой, до отселения в мужской дом, он… В общем, он жуткий грязнуля, и у него вся одежда воняла, не то что там трусы.

– Вот‑вот, – поддакнула я.

Потому что помощь помощью, а рисковать здоровьем и репутацией ради такого очень уж не хотелось.

– И что же ты предлагаешь?

– Мм‑м, допустим, их можно проучить иначе, – начала я, не имея в голове ни единой годной мысли, идеи, да чего угодно.

Как назло, в комнате вновь воцарилась тишина, гнетущая, неприятная.

– Ну? – подтолкнула меня продолжить Штольт.

Я начала выкручиваться, перечисляя критерии вслух:

– Это должно быть что‑то не травмоопасное и очень обидное, такое, чтобы им больше неповадно было залезать к нам в комнаты и что‑то воровать.

– А давайте им с утра запрем туалет? – предложила одна.

– И как мы это сделаем? – Лира ответила скептически. – У нас нет ключа.

– Точняк…

– Нет, нужно что‑то изящнее, – отрицала я, мучая фантазию. – Мужчины, мальчики, юноши. О чем они мечтают…

– Ха… В их возрасте пубертатов‑переростков, понятное дело… – хмыкнула ун Штольт.

Все как по команде воззрились на неё с неподдельным интересом. Хоть я этого и не видела, но могла со всей уверенностью предположить, потому как и сама так же уставилась.

– И?

– Что «и»? О кровати они мечтают, – нехотя выдала она.

– Не поняла, – а это уже я отличилась. – У них же есть кровать. О второй, что ли?

– Тфу ты, – Лира вознегодовала, – да о девушках и юношах в кровати, вот только не говорите мне, что вы ничего там об этом не знаете.

Жаль, в комнате выключен свет, а то я бы внимательно посмотрела на лица всех присутствующих.

– А‑а‑а, так ты имеешь в виду покувыркаться в кровати, – процитировала я слова мамы, подслушанные еще в какие‑то пятнадцать лет, когда я не очень‑то понимала, зачем именно «кувыркаться» в кровати. Да, там мягче, чем на полу, но если матрас опустить на пол, то так кувыркаться гораздо безопаснее, чем на кровати. Позже Эйда все‑таки разъяснила мне это понятие, как могла. О том, что девочка ложится на кровать, а мальчик сверху, и дословно «всё такое, а потом рождаются дети».

К слову, кто‑то из девочек хрюкнул или всхрапнул, давясь смешинкой. Еще секунда, и уже двое начали тихонько хихикать.

– Короче, ты предлагаешь их жестоко обломать, – пришла к выводу Лира. – А что, это идея. Значит, завтра мы все дружно напишем им любовные письма и пригласим на свидание при луне…. Друг с другом.

– Да‑да, именно это я и хотела предложить… – подмазалась я.

Вообще‑то, ни о чем таком я не подумала даже, но мне не хотелось списывать заслугу со своих счетов.

– А давайте выберем такие места, где будет ну о‑очень темно… – со смешком предложила одна.

– Ага, как бы нам потом за это «темную» не устроили, когда горе кувыркальщики раскроют обман.

– Раскроют ли? – недоуменно спросила ближайшая ко мне.

– Поверь, пренепременно раскроют, – вновь проявила чудеса эрудиции ун Штольт. И тут же добавила: – Решено, значит, нужно найти места и написать записки от имени Мии.

– Э‑э‑э, – я закономерно вознегодовала. – А почему от моего имени?

– Ну, ты, как правильно выразилась Ксанья, «лакомый кусочек». А если спросят учителя и взрослые, всегда сможешь сказать, что ты здесь ни при чём. Ведь это мы напишем записки, и почерк будет не твой.

Так‑то оно так… Но чую пятой точкой, получится всё немного не так, как мы планируем, и еще, что бабушка меня убьет, после того как обман раскроется.

Однако и повода отказать, увы, не нашла. Ведь реально, можно просто всё отрицать.

– Хорошо, – нехотя согласилась я.

Уж лучше бы пошла мыться, как и собиралась.

– Ладно, пойду тогда, – поспешила попрощаться, пока еще что‑то на меня не записали. А заодно и уточнила: – И это, а где тут у нас умывальник или душ?

– А, так душевая уже закрыта. Если ты мыться собралась, то опоздала. А умывальники только в туалете.

– Ясно, – я зачем‑то вздохнула и больше спрашивать не стала. Вообще‑то, я узнавала направление, а не название комнаты.

Короче, поспешила выйти из спальни и пошла бродить и искать туалет. Самостоятельно. Так вероятность выше, что вообще доберусь.

Глава 16. Маленькое неудобство

Горный хребет Якату. Город Сойн. Академия кристаллисков. Мия

Моё маленькое приключение с поиском умывальника закончилось безоговорочной победой и немедленной капитуляцией. Моей капитуляцией.

Оказалось, горячую воду тоже выключили, как и заперли душ, и потому после понятного дела умывалась я практически ледяной водой. Что, конечно, закаляло тело и дух, но явно не моральную стойкость.

Иными словами, терпение моё страдало нещадно.

Но это опустим.

Возвращалась я в комнату в приподнятом настроении, с одной поправочкой, приподнято‑раздраженном. Да‑да, сама не знала, что такое возможно. Оказалось, еще как!

Ладно уж, вдохнула, выдохнула, успокоилась. Захожу обратно в комнату, а там…

Никого.

Но это только на первый взгляд. Кровать застелена, стул приставлен к стене, второй придвинут к столу, и моего голема нигде нет. Но… прислушалась и услышала легкое сопение в углу справа. Повернула голову и изумилась до глубины души.

Ррон спал на полу! Свернул рулоном какую‑то тряпку (как я догадалась позднее, свою собственную верхнюю одежду) и подложил её под голову вместе с согнутой в локте рукой.

А ведь точно же… Вторую кровать мне никто не позволил взять. Стоило начать вытаскивать чужую мебель из пустующей спальни, как тут же нарисовалась Ксанья и отругала меня, заряжая «позитивом»