Студентка, коммерсантка и просто красавица! - Ноэль Ламар

class="p1">– Я, на минуту, преподаватель с двадцатилетним стажем. Вижу вас, прохвостов, насквозь.

Отдав ей все свои записи, двинулась на негнущихся ногах в сторону аудитории, тётка шла рядом.

Остановившись возле двери, она обвела всех тяжёлым взглядом:

– Имейте в виду, ещё раз кто попадётся со шпаргалками, к экзаменам допущен не будет.

Она ушла, а я совсем растерялась. Запомнить немыслимое количество дат было просто невозможно! Даже зубрёжка днём и ночью не очень-то помогла. И как теперь быть? Остаётся уповать, что мне попадутся вопросы, ответы на которые я запомнила.

Наконец, подошла и наша очередь, подавив внезапный озноб, прошагала к столу и вытянула билет. Взяла лежащий подле чистый лист для ответов и села на первый ряд, карабкаться на галёрку не было смысла.

Достался мне семнадцатый съезд партии, помнила, что его ещё называли «Съездом победителей» и время проведения, но этого было мало. Следовало озвучить, сколько было докладов, чьи и какие постановления были приняты. Я в общих чертах выудила из своего воспалённого зубрёжкой мозга основные доктрины и положения. Проводил тот съезд сам отец нации и друг всех пионеров. Хватит ли этого для достойного ответа? Конкурс огромен, мне просто необходима пятёрка.

И тут в голове всплыли слова заговора, в моём отчаянном положении годилось всё. Я, смотря по очереди на членов комиссии, шептала про себя магическую формулу.

Меня вызвали третьей, две оставшиеся девушки попросили отсрочку. Сев за стол, я расправила скомканный лист с ответом, который непроизвольно смяла в руках, идя отвечать.

Передо мной сидел невысокий дядечка, в массивных квадратных очках и с большими залысинами над покатым лбом:

– Ну же, девушка, смелей. Не задерживайте нас.

Сглотнув пересохшим горлом несуществующую слюну, принялась рассказывать всё, что только могла вспомнить. Странно, но все преподаватели сидели, довольно кивая на мои ответы. Тема иссякла, я замолчала.

– Что же вы, – подбодрил меня дядечка, – хорошо рассказывали, продолжайте.

Я уставилась на него, неужели они не слышали, что мой рассказ окончен. Набрав в грудь побольше воздуха, мужественно продолжила свой ответ…с самого начала. Когда всё было пересказано повторно, дядечка взял в руки ведомость:

– Ну что же, достойный ответ, не правда ли, коллеги?

Преподаватели невнятно подтвердили, как будто только очнувшись.

– Заслуженная пятёрка, идите, готовьтесь к остальным экзаменам.

Не веря своему счастью, я вылетела в коридор, даже забыв попрощаться. Пять! Ура! Со лба градом катил пот, всё ещё не верилось, что я смогла сдать самый сложный экзамен.

Правильно ли я поступила? Если здесь кругом проталкивают своих деток благодаря связям, то почему бы и мне не воспользоваться помощью?

Сияя сильнее полуденного солнца, спешила домой, когда наткнулась на Юрку и Любу. Они сидели на лавке, Есенина плакала, а Сорокин неловко успокаивал её.

– Что случилось? – подошла я к друзьям.

– Четыре, – подняла на меня глаза Люба, – представляешь, четыре. А конкурс какой. Всё, я не пройду.

Усевшись рядом с заплаканной подругой, я развернула её лицом к себе:

– История партии?

– Ага, – огорчённо кивнула она.

– Только не надо заливаться слезами. Ведь впереди основные предметы, полагаешь преподавателям это невдомёк? Оценивать-то будут именно по ним.

– Ты думаешь? – в покрасневших глазах мелькнул проблеск надежды.

– Ну, конечно, сама пораскинь мозгами. И потом, – снизила я голос до шёпота, – не забываем о маме. Правда?

Я не хотела, чтобы Юрка слышал о «блате» Любы, она поняла и благодарно сжала мне руку.

– Да, ты права, – Есенина достала платок и принялась приводить себя в порядок.

– Спасибо тебе, Иванова, уж и не знал, что делать с этой Ниагарой, – весело улыбнулся Юрка. Его трогательная забота о подруге совершенно не вязалась с бесшабашным характером.

– Сорокин, а ты так и не сказал, куда сам собрался после школы?

– Так ты и не спрашивала. В ПТУ иду, на мастера КИПиА. Мне столько как вам никогда не вызубрить.

Втроём, взяв по пути мороженого в бумажных стаканчиках, направились по домам. Впереди ещё экзамены, но я уже была уверена, что поступлю на этот факультет. И больше магия мне не понадобится, все предметы я выучила так, что могла отвечать даже во сне.

Следующим экзаменом был английский. Я почти не сомневалась, что сдам, но лёгкое чувство тревоги всё равно было. С утра, нагрузившись учебниками и словарями, отправилась в институт. С собой в аудиторию книги не пронесёшь, а позаниматься, пока ждёшь свою очередь можно, и время будет идти быстрее.

В коридоре, перед дверью в учебную комнату, уже толпились студенты, вызывали также по пять человек, и я заняла место в последней партии, преподаватели к тому времени устанут и не будут так сурово придираться к абитуриентам.

Устроилась на широком подоконнике, разложила учебники и села повторять неправильные глаголы. Галдящие возле двери ребята, в скором времени тоже рассредоточились кто куда мог: на подоконники, скамейки и даже на полу. В коридор вернулась долгожданная тишина, только изредка хлопала дверь, выпуская из аудитории очередного поступающего. Погрузившись в зубрёжку, не услышала, как ко мне подошёл незнакомый парень:

– Привет. Видел тебя на истории, ты из какой школы?

Я подняла глаза, оторвавшись от книги, – из пятьдесят четвёртой.

– А, знаю, где это. Сам я из военного городка.

Военная часть воздушно-десантных войск находилась на выезде из города, школа там была своя. С детьми военных мы общались мало. Элита советских войск жила обособленно. Юноши из таких семей были что-то вроде принцев на белом коне, мечта каждой городской девушки. Я недоверчиво рассматривала подошедшего парня. Что ему нужно? Списать? Поделиться шпорами? Но, памятуя свою первую встречу с грозной преподавательницей, больше я шпаргалок не писала.

– Ты что-то хотел?

– Нет, ничего особенного. Просто я слышал, как ты сдавала историю. Смешно вышло, два раза одно и то же повторить. И как комиссия не заметила? Мне стало интересно, вот и решил с тобой познакомиться, нам ведь вместе учиться.

Странно, я его совсем не помнила. Парень был высоким, под рубашкой угадывались развитые не по годам мышцы, наверное, его отец фанат здорового образа жизни. Он был смуглым, словно только что вернулся с курорта, русые волосы острижены на военный манер, пронзительно голубые глаза, цвета весеннего неба, смотрели чуть насмешливо.

– Тебя не было в нашей пятёрке, – я точно помнила двух девушек и ботаников, зашедших со мной.

– Правильно, я зашёл раньше. Попросил комиссию разрешить мне подготовиться чуть подольше. Когда ты вышла отвечать, я как раз пересел ниже и слышал весь твой монолог, – он рассмеялся приятным грудным смехом, – меня, кстати, Андреем зовут.

– Ирина. А почему ты не выдал меня?

– Зачем? – он удивлённо глянул на меня, – я вообще