Плененная тьмой - Роза Александрия

но меня бьет дрожь. Я снова вылетаю из реальности, окунаясь в чистое желание. Кажется, моя душа нашла свое предназначение. По крайней мере, сейчас я испытываю именно это.

В этот раз все по-другому. Аид прикасается к моей талии и скользит пальцами по бедрам. Ныряет под разорванное платье и снова рычит. Слышу треск шелка. Остатки одежды падают к моим ногам. Но мне не холодно. Мое благоговение вызвано только его близостью.

— Моя… — шепчет Аид, прижимая голое тело к себе.

Я хочу почувствовать его кожу на своей. Она такая же гладкая, как его губы? Но тонкая ткань костюма мешает мне прикоснуться к нему. Словно свеча, я таю в его объятиях, а скользящие по моему животу пальцы рождают внутри неведанные до этого желания. Сердце отбивает рваный ритм, и я осознаю, что должна вот-вот потерять сознание, как в прошлый раз, но этого не происходит. Мне хочется большего, чем просто поцелуй. Я дрожу под его пальцами, но Аид медленно отстраняется.

— Персефона… — его сокрушительный шепот говорит о чем-то плохом. — Я увлекся, вы слишком… вкусная. Невероятно притягательная. Но я не понимаю, как так вышло, что вы все еще в сознании? — глаза мужчины расширяются от ужаса. С ним такое впервые, но я в слишком странном тягучем состоянии, чтобы понять это.

— Какая разница, Аид? Пожалуйста, просто поцелуй меня снова… — я прошу его, молю, но он не слушает.

— Ирида! — крик доносится будто через толщу воды.

— Зачем ты меня отталкиваешь? — чуть ли не плачу я.

— Потому что не хочу, чтобы вы превратилась в тень раньше времени! Ирида! — снова рычит Аид в нетерпении.

— Она уже идет, разве ты не чувствуешь? — задаю я вопрос, фокусируясь на новых ощущениях. Радужное трепыхание приближается, но я его не вижу. Только откуда-то точно знаю, где сейчас Ирида.

— Я чувствую, но как это сделали вы? — Аид вскидывает брови и косится на вход.

— Я здесь, хозяин! — девушка забирает меня у замершего мужчины, и мы исчезаем под пристальным задумчивым взглядом Аида.

Я не теряю сознание, мне даже не становится плохо, я просто парю в невесомости. Мы оказываемся в моей комнате, и Ирида аккуратно кладет меня на кровать.

— Почему ты в сознании, Персефона? — спрашивает она у меня, и с моих губ срывается смешок.

— Это и для меня секрет… — отвечаю я и прикрываю глаза.

Я чувствую, что радужное мерцание исчезает и я остаюсь одна. Откуда у меня эта способность? Мои мысли уплывают. Лишь остается ощущение, как крепкие руки прижимают меня к горячему телу, а я благодарно утыкаюсь носом в шею.

Мне это снится? Сил открыть глаза совершенно нет, но если это сон, то он прекрасен. Меня качает на волнах ласковое море с серыми глазами. И я засыпаю в колыбели его рук.

Глава 11

Пробуждение не такое болезненное, как в прошлый раз. Наоборот — я чувствую себя живой как никогда. Геката говорила, что с каждым разом мне будет хуже и хуже, но это оказалось неправдой.

Я медленно открываю глаза и потягиваюсь. Вспомнив свой сон, резко оборачиваюсь и смотрю на вторую половину кровати. Пусто. Значит, все же присутствие Аида мне приснилось, но насколько же реалистично я его чувствовала! Я как будто пропитана запахом этого мужчины. Даже сейчас ощущаю покалывание кожи в тех местах, к которым он прикасался во сне, а волосы и подушка источают знакомый аромат. Цитрусово-мускусный, свежий и пряный одновременно.

Подношу кисть к носу и глубоко вдыхаю, закрывая глаза. Так и есть, я пахну им. Только как будто изнутри. Бросаю взгляд на окно. Темно-красные шторы не позволяют разобрать, какое сейчас время суток, хотя здесь его вообще сложно определить. Земные привычки все еще преследуют меня. Я добровольно согласилась на заточение с последующей смертью, так есть ли разница, что я больше не увижу солнца? Если ценой тому жизнь мамы, то, думаю, я сделала правильный выбор.

Мои мысли прерывает хлопок двери. Цитрусовый запах развеивается, сменяясь цветочно-медовым шлейфом, сообщая о прибытии гостьи.

На пороге показывается Геката, и глаза ее горят праведным гневом. Такой взгляд на мне отрабатывали учителя или мама, когда я что-то вытворяла. И, надо сказать, вполне успешно заставляли меня хотеть провалиться сквозь землю. Но теперь мне некуда проваливаться, я уже под землей, потому этот взгляд не вызывает во мне ни смущения, ни какой-либо неловкости. Только раздражение, что ко мне вламываются вот так, словно я ничтожество. Ребенок, которого нужно отругать.

Я приподнимаюсь на локтях и устремляю на девушку уверенный взгляд. Сегодня ко мне пожаловала Геката в обличии справедливости. Мое зрение играет со мной странную шутку: я смотрю, как богиня идет ко мне, и рядом с девушкой, словно два призрака, шествуют еще два ее лика. Они невесомы, но невероятно похожи на Гекату. Слева, переплетая полупрозрачные пальцы в волосах настоящей богини, мерцает озорная сущность. Она на вид явно моложе, чем две другие, я бы сказала, она очень юна. Девчушка стреляет глазами по сторонам и игриво подмигивает мне. Справа хитро поглядывает Геката-ведьма. Эта женщина старше, практически старуха. Призрачные руки держат пучок каких-то трав, а глаза скрывают непостижимую тайну. Она смотрит на меня и загадочно улыбается. Я же замираю, не понимая, почему вдруг начала видеть все три лика богини. Разве они не должны быть скрыты от человеческих глаз?

Геката распахивает шторы и поворачивается ко мне:

— Как тебе удалось сбежать? Повелитель заставил меня выпить зелье признания, чтобы добиться правды! А это весьма неприятно! Но я ему сказала сразу, что не помогала тебе! Так как у тебя это вышло?

Она зла, и я не знаю, откуда у меня берется смелость ответить. Я будто раздвоилась. Одна часть меня хочет рассыпаться в извинениях и спрятаться под одеяло, а другая берет над ней верх. Волна негодования захлестывает мое сознание, и я выпрямляю спину.

— Ты не вправе кричать на меня, Геката! Я не у тебя в услужении! Мой повелитель — Аид, но не ты!

Такой тон непривычен даже для меня, а голос пропитан силой. Внутренне я вся съеживаюсь от несвойственного мне поведения, но продолжаю гневно смотреть на девушку. Богиня резко замирает. Замолкает и долго вглядывается в меня, будто не верит своим глазам. Гнев ее испаряется как дым, а взгляд приобретает совершенно иную форму.

— Персефона? — Геката как будто впервые увидела меня. — Как у тебя получилось… Подожди, ты заметила меня? — глаза ее становятся как два блюдца.

— Как ты поняла? — удивляюсь я ее сообразительности. Ведь