Наследие Белых (СИ) - Куинн Герда

ТА Эйрин больше не явится сюда. Её время прошло. Место занимала теперь гордая и справедливая Королева Экрисса - не вышедшая ростом, но наделённая властью и разумом.

- Все хорошо, Наталин! - ответила Королева, отдавая объятие - Все просто прекрасно.

Потом пили чай со сладким пирогом, сидя за столом всей большой семьёй. Сейдрик и Наталин, похорошевшая Лиона, ничем не напоминающая теперь истерзанную девчонку с Интикийского невольничьего рынка, Кормилица Лавиния с маленьким Янисом на руках.

- Убери руки, дура! - фыркала старушка всякий раз при попытке служанки забрать у неё мальчика - Не справишься! Своих детей нет, так и не знаешь - как и что... Уронишь ещё мальчишку, дети это тебе не игрушки.

Эсмонд улыбнулся, посмотрев на жену. Эйрин сидела рядом, отросшие волосы она прикрыла тонкой шёлковой сеткой с мелкими, редкими бусинами. Взгляд Королевы был тёплым, прозрачным и светлым.

- Что, Эсмонд? - она обернулась на мужа.

- Ничего. Ничего, детёныш...

Назавтра решено было возвращаться в Лоннлейн. Королевскую чету ждало множество неотложных дел. Юг был выжжен и разрушен войной до основания. Работы было много.

Лоннлейнское Королевство разрослось.

Надо было строить, восстанавливать, латать, мостить дороги из бывшего Холлетта и дружественных теперь Ланерона и Сианора.

- Денег нет на это! - буркнул Сейдрик - Финансовый крах, Сир Покоритель. Война сожрала все... Неизвестно ещё, что и как...

Эсмонд отодвинул от себя пустую чашку, которая тут же оказалась наполнена до краев игристым домашним пивом.

- Спасибо, Наталин! - Король кивнул - Отец, ты как всегда, паникуешь. Можно взять ссуду у Сианора. Да и Ланерон... Все ещё не бедное государство.

- Я попрошу Саргаса. - мягко сказала Эйрин, присев на ручку кресла и прижавшись к мужу - Я напишу ему. Он не откажет, я думаю?

- Тебе нет! - вспыхнул Эсмонд - Сира Лоннлейнская...

- Прекрати! - девушка взорвалась смехом - Не ревнуй, это глупо.

Сейдрик непонимающе выкатил глаза.

- Твоя дочь, Лавилль, превзошла самою себя в искусстве строить глазки кому не попадя! - завёлся наг - Научилась не только срывать короны с голов, но и вырывать сердца...

- Ты пьян, Эсмонд. - Эйрин попыталась встать с кресла, но была придавлена крепкой рукой мужа - Ты пьян и несёшь чушь. Папа, не слушай этот бред! Его Величество общается сейчас не с нами, а с пивом. С меня хватит! Я иду спать. А Вы, Сир Покоритель, можете поискать ночлег где - нибудь на заднем дворе. Свинарник, например, пуст. Конюшня тоже. Желаю удачи!

Ей пришлось призвать на помощь Беулла, чтобы вырваться из железных объятий.

...Поздно ночью он пришёл к ней, разгоряченный, пропахший пивом, желанием и пряностями. Бесцеремонно откинул тряпичное одеяло, сжал в объятиях нежное тело. Покрыл поцелуями плечи и ключицы.

И получил... Пинок в колено и увесистую затрещину.

- Пьяный солдафон! Убери от меня свои руки!

- Так, значит...

Прижав яростно сопротивляющуюся жену к постели, накрыл поцелуем сладкие губы, моментально отозвавшиеся на это прикосновение...

- Ты меня не заставишь, Эсмонд...

- Ты противоречишь себе, девочка. - прошептал он ей в шею - Впрочем, как всегда.

Скользнул губами к груди, захватил сосок, ставший твёрдым, как бусинка. И двинулся ниже, по нежной коже, покрытой бисеринками испарины и редкими перламутровыми чешуйками Нагатской Сути. Проведя языком дорожку по животу вниз, поцеловал нежные белые кудряшки.

- Беленькая моя... Детёныш мой, ЗДЕСЬ ты не повзрослеешь никогда... Все такая же мятная, как и в первый раз. Разведи ножки, я же знаю, ЧТО ты любишь...

Девушка застонала. Вскрикнула, ощутив, как сильные пальцы коснулись её сути и проникли внутрь. Горячий язык тронул клитор, сразу же ставший каменным.

- Эсмонд, я не хочу...

- Хочешь. - он раскрыл двумя пальцами нежные половинки, похожие на створки морской ракушки - Ещё как хочешь, Эйрин. Скажи правду хоть раз. Имей мужество сознаться.

- Нет!

- Да.

Она стонала, чувствуя внизу его губы и язык. Низ живота наполнился раскалённой тяжестью. По телу пробегали волны судорог... Нагатская Суть спорила с Беулльской, Человеческая же вторила им, металась от одной к другой, не желая оставаться в стороне.

- ВОЗЬМИ МЕНЯ!!! - вскрикнули, наконец все три.

Он вошёл в неё, резко и сильно, забросив на бёдра ноги жены. Почувствовав с восторгом, с каким жаром и желанием она приняла его в себя...

На самом пике наслаждения он вышел из неё. Прикрыв изогнутый в гневном крике рот ладонью, прошептал:

- А вот сейчас ты у меня получишь, Эйрин Лоннлейнская. Пора начать учить тебя покорности.

Закинув руки жены за голову, туго связал платком, сдернутым со спинки кровати. И взяв в руки плеть, усмехнулся, видя, как темнеют глаза Беулла...

- А, Покоритель Беуллов! - засмеялась Королева - Ты когда сюда её притащил? Ты где её взял?

- Ты же сама отправила меня на задний двор. - он хлестнул плетью по простынями - Там и нашёл. Там вообще... Много чего интересного...

Девушка закусила губы.

- Мне что делать? Просить пощады?

Он расхохотался.

- Давай, Эйрин. Это заводит.

Кожаные полоски, прохладные и пахнущие лошадьми, ожгли кожу.

- ЕЩЁ! - крикнула Королева, следуя за ударами, оставляющими на белом теле тонкие розовые мятежи - Я ПРОШУ, ЕЩЁ!!! ДАААА!

Удары были хлесткими и сильными. Дарящие жар, острую боль, цвели на бёдрах алыми цветами... Глаза её горели антрацитным огнём, тело пересекли причудливые узоры и линии.

- Покорись, Последняя. Скажи это.

- Да. - она прикрыла глаза, ощутив, как кожа плётки гладит её кожу - Я, Последняя из Рода Беуллов, покоряюсь тебе, Бронзовый Король. Я принимаю тебя.

- Скажи, что ты моя.

- Твоя. Навсегда. Покорная тебе.

И тогда он взял её, раскалённую и влажную от желания, СВОЮ. Прижав губы к её губам, двигался в ней, грозя разорвать на части. Разлившись внутри кипящей влагой, перемешался с ней... Как единое целое.

- Я люблю тебя, Эйрин...

- Я люблю тебя, муж мой. - порвав платок, запустила ему пальцы в волосы.

Сон ударил их внезапно, застиг вот так - обнявшихся, на середине игры, как детей.

Непокорных. Влюблённых. Диких...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 24

Лоннлейнское Королевство восстанавливали постепенно и все вместе.

Повсеместно кипели строительные и восстановительные работы. Война выжгла все и, сейчас ещё пытаясь вернуться, цеплялась, находя якоря и якорьки в вывороченных лопатами и крючьями комьях земли - обломки снарядов, куски оружия, мечей, цепей, чьи - то кости... Руины строений, подернутые тенями скорби и следами слез... Цеплялась кривыми, узловатыми, когтистыми пальцами за высушенную магическим огнём траву. Но тут же отступала под упрямым натиском рабочих рук, механизмов и жизни. Отступала, шипя и плюясь, исходя ядом и злостью и рычала, обещая вернуться.

Но не суждено ей того было. Вместо хрипящего, костлявого чудовища возвращалось другое: дома, пахнущие свежим деревом и краской, ровные, гладкие дороги, молодые, слабые деревья.

Возвращались новые парки и леса, политые свежими, светлыми дождями и радужными лучами Ламейна. Возвращались птицы, разбрасывая остатки разрушенных гнёзд, начинали вить новые. Возвращались звери, им надлежало копать новые норы, обустраиваться и жить.

Обо всем происшедшем напоминало только огромное кладбище на окраине Королевства. Пока ещё мало обустроенное, пестрящее обычными, вкопанными в землю палками с наспех прибитыми досками.

Только ли кладбище? Ещё отросшие волосы Королевы Экрисса, белые, как первый снег. Перевитые тонкими лентами. Сдавленные обручем короны. Да чёрные горошинки в синих глазах... Да дешёвое украшение на шее - эмалевый мотылёк, золотые крылья.