Издержки дипломатии - Дарья Андреевна Кузнецова

прекрасная шумоизоляция, ты же не слышала визга из соседней комнаты. И не только поговорить...

– Шад! – вздохнула я.

– Потом, - отмахнулся он.

И я не стала больше сопротивлялась – ни объятьям, ни широким твёрдым ладоням, скользнувшим под юбку. Сама обхватила ладонями его лицо и жадно поцеловала тонкие тёплые губы. Не воспользоваться такой возможностью – это выше моих сил! Вообще оказаться с ним рядом, наедине, и обойтись без объятий, прикосновений, поцелуев...

Шад ответил охотно и жарко, но через несколько мгновений пришлось прерваться, что бы он мог стянуть с меня платье. Стянуть аккуратно и даже бережно – он вполне умеет быть осторожным, когда контролирует себя. Платье улетело куда-то в сторону вешалки, и поцелуй тут же возобновился: избавлять меня от белья он не мешал. А еще через несколько секунд Шад развернул меня к себе спиной, опять прижал, накрыв ладонями грудь, и проговорил негромко, жадно следя за отражением:

– Какая же ты красивая… Каждый раз сам себе завидую!

Одна его ладонь в этот момент мягко сдвинулась на живот и ниже, крепко притиснув мои бёдра к его.

– Шад!.. – ахнула я тихо и вцепилась в его запястье, когда средний палец, лаская, скользнул между ног. И до боли закусила губу, сдерживая стон.

Откровенные ласки, близость желанного мужчины и зеркало, бесстрастно отражавшее всю эту непристойную сцену, возбуждали так, что я уже с трудом соображала, где мы находимся. Закинула руку наверх, запустив пальцы в его волосы. Грудь от этого движения приподнялась, и шайтар прерывисто вздохнул, на мгновение прижав мои бёдра еще сильнее.

– Не могу о тебе не думать… Каждую ночь, каждую свободную минуту, – хрипло прошептал он, и от этого голоса над самым ухом меня пробрало сладкой дрожью по всему телу.

Я всё же не сдержала стона, крепче вцепилась в его волосы и выдохнула:

– Хочу тебя… Сейчас!

Мгновение шайтар через отражение смотрел в мои затуманенные желанием глаза, а потом шумно вздохнул и одной рукой принялся торопливо расстёгивать штаны, не прекращая ласкать меня. Тратить время на то, чтобы раздеться, он посчитал излишним. А я… В этот момент я думала лишь о пожаре в крови, который мог унять только он. И отражение, в котором моё обнажённое тело жадно ласкали руки полностью одетого Шада, лишь еще больше распаляло.

Мне нравились его слова, нравился его голос, нравилось ненасытное желание и почти мистическая власть над моим телом, которая со временем, кажется, лишь крепла. Несколько прикосновений, поцелуй – и меня уже не волнует, что мы в примерочной ателье, за тонкими стенами – местные работники и клиенты, и кто-то может войти. И уж тем более окружающий мир потерял всякое значение, когда Шад управился с застёжкой, и его ладони легли мне на бёдра, придерживая и направляя. Несколько плавных движений – медленных, на всю глубину, позволяющих до конца прочувствовать силу его и моего желания, – и я окончательно перестала сдерживаться. Стонала, шептала его имя, изгибалась в его руках и кусала губы, пытаясь хоть так обрести связь с реальностью. Впивалась пальцами в его запястья и не могла отвести взгляда от его фиолетовых, штормовых от желания глаз. Зажмурилась я непроизвольно, окончательно рухнув в нарастающее напряжение и сосредоточившись на ощущениях, предчувствуя скорую разрядку. Но там и Шаду стало не до созерцания – руки на моих бёдрах сжались сильнее, движения стали резче и стремительней, а хриплое прерывистое дыхание щекотало шею.

Пика мы достигли почти одновременно, и, разделённое на двоих, наслаждение от этого было лишь острее и пронзительней. Настолько, что в глазах на несколько мгновений потемнело, и, оглушённая пережитой вспышкой, я не сразу заметила, что Шад со мной в охапке отступил к дивану. Но совершенно не возражала: сидеть, откинувшись спиной на широкую грудь, было гораздо приятнее, чем стоять, пусть и с его же поддержкой. Ткань сцара уступала тёплой коже мужчины в приятности на ощупь, но не настолько, чтобы шевелиться и пытаться его раздеть.

– А я же по делу пришёл, - со смешком заговорил он. – Но увидел, как ты соблазнительно выгибаешься перед зеркалом, и совершенно забыл.

– Я? Выгибаюсь? - возмутилась я. - Я просто мерила платье и смотрела, как оно сидит!

– Очень соблазнительно! – уверенно заявил Шад. – И бёдра вот так оглаживала, – он провёл руками, изображая, как, – и на груди поправляла… – ладони, конечно, тут же легли на грудь.

– Ты, кажется, по делу пришёл? – со смешком напомнила я.

– Вот я и говорю, не женщина, а сплошная провокация, - хмыкнул он, но всё же положил ладони мне на талию и мягко надавил, безмолвно прося встать.

Я не стала спорить, пусть и хотелось, и колени мужчины покидала с глубоким чувством неудовлетворённости. Далеко меня шайтар, впрочем, не отпустил, поймал за бедро одной рукой, а второй взял уже знакомое эльфийское полотенце, не замеченное мной на этом же самом диване. Мягкая серая ткань двинулась по ноге от колена вверх, а Шад умолк, очень внимательно следя за своей рукой.

– По делу, но полотенце взял, запасливый какой, – усмехнулась я, перехватила его ладонь и отступила на шаг вместе с отвоёванным артефактом. – Я сама, а то мы так никогда не закончим.

Шад недовольно поморщился, но правоту мою признал и настаивать на своём не стал, только поднялся, чтобы застегнуть собственные штаны.

– И кстати ты бы тоже привёл себя в порядок, там вон уборная есть, – насмешливо кивнула я в сторону чёрного выхода.

– Что ты?.. - начал он, растерянно опустив взгляд. Осёкся и ругнулся, заметив на бедре очень характерные белёсые пятна, пока ещё совсем свежие. Сегодня он был не в чёрном, а в сером, но это не спасло. - Тьфу, пропасть! – проворчал он. - Это ты виновата.

– Что тебе лень раздеться? - со смешком уточнила я и под его тяжёлым взглядом отступила на пару шагов. Не от страха, просто с него станется начать отнимать полотенце, и не надо быть провидцем, чтобы знать, чем это закончится. - Полотенце могу одолжить, но ты же знаешь, что оно от пятен на ткани не помогает. Шад ухмыльнулся, качнул головой и задумчиво проговорил:

– Выпорол бы нахалку, но времени нет.

– Ну в следующий раз, - я невозмутимо пожала плечами.

Глаза шайтара хищно, с предвкушением блеснули, и он тихо, с ленивой угрозой сказал:

– Я запомнил.

–