Сердце ведьмы (СИ) - Гордиенко Екатерина Сергеевна

А вот сбегать из дома, несмотря на красивое новое платье и взрослую прическу, приходится, как раньше — из окна. Сбросить на землю туфли, выбраться на ветку старой липы, на миг повиснуть на руках и бесшумно приземлиться на траву. Туфли Вия надевает лишь через три дома от бабушкинoго, но к аптеке подходит, как и задумывалось, нарядная, сияющая, исполненная предвкушения.

Алехандро уже ждет у машины, припаркованной на противоположной стороне улицы. Его фигура отделяется от капота и медленно приближается к девушке. Вирсавия никогда не думала, что взгляд может ласкать как прикосновение. Сейчас его глаза гладят ее всю — и открытые теплому ветерку руки и шею, и даже то, что целомудренно скрывает платье.

Вия наблюдает, как он на ходу снимает галстук, но его намерение не вызывает страха, только волнение и трепет.

— Какая ты красивая, — шепчет он, и от его теплого дыхания мурашқи спускаются вниз по шее и бегут вдоль позвоночника. — Ты доверяешь мне, mi dulzura?

— Да.

Галстук на глазах не позволяет видеть даже земли под ногами, но его руки уверенно поддерживают Вию и не дают оступиться, пока Αлехандро ведет ее к машине.

— Волнуешься?

— Нет, — лжет она.

— Точно? — Его пальцы поглаживают запястье, и она совсем успокаивается. — А то у меня есть жидкая храбрость.

— Алехандро, я не знаю…

— Ну, давай же, mi dulzura, — узкое металлическое горлышко касается ее губ, — ты ведь уже взрослая, помнишь? Ты ведь не разочаруешь меня сегодня?

Конечно, Вирсавия не хочет его разочаровывать, и потому делает первый глоток. Α затем еще один. Неужели алкоголь такой крепкий? Она видела, как его пьют взрослые, но у них не кружится голова после двух глотков. Наверное, надо спросить Алехандро, но она ничегo не успевает сказать, потому что мысли путаются, а ставшее вдруг непослушным тело заваливается вниз на сиденье.

Над головой cлышится смех, и последней мелькнувшей в сознании мыслью является: да, действительно смешно, я проспала свое первое в жизни свидание.

Просыпается Вия почему-то не дома, и не в машине. И ей холодно, а внизу что-то твердое. И что-то толкает ее, заставляя тело дергаться сломанной марионеткой.

— Вот так, блять. Ууу, как хорошшшооо…

На Вирсавию навалилось что-то тяжелое, а смешанное с запахом спирта дыхание обжигает лицо. Она не может, не хочет вдыхать этот изгаженный воздух и отворачивает лицо в сторону. Прямо перед ней дергаются огоньки свечей. Почему они дергаются?

И наконец на девушку ведром холодной воды выплескивается понимание: она лежит голая на камне, камень царапает ей спину, а сверху на ней лежит такой же голый Виктор, и он уже в ней. Пронзительный визг вырывается из горла сам собой, словно тело девушки не знает о тяжести, которая расплющила ее. Зато Виктор подскакивает, как кузнечик и отлетает куда-то в сторону.

— Какого хрена? — Это голос Αлехандро. Его рука опускается на ее рот, и вот она уже может только сипеть, как порванная надувная игрушка. — Заткнись, Вия. Это будет только один раз. Мы оба должны пройти через это. Просто заткнись и потерпи. Я буду тебе добрым хозяином. Обещаю.

Его друзья тоже здесь, и все голые. Они придвигаются ближе, словно здесь происходит что-то очень интересное, и они не хотят пропустить ни секунды этого зрелища. Алехандро занимает место Виктора, и ее снова сотрясают толчки. Вскоре он выгибается, словно прошитый разрядом тока и громко стонет. Господи, неужели ему это нравится?

Пользуясь тем, что он ненадолго потерял контроль, Вирсавия сталкивает мужскую ладонь с лица и снова кричит.

— Бро, заткни уже эту суку!

Рука возвращается, но девушка пытается кусаться.

— Дайте флягу, — приказывает Алехандро.

Вскоре уҗе несколько рук хватают Вирсавию — фиксируют голову, зажимают нос, оттягивают вниз челюсть. Девушка плюется и кашляет, но огненная жидкость уже течет по пищеводу и она снова теряет власть над своим телом. Как ни странно, но осязание и слух больше не исчезают.

— Отлично, бро. Переверни ее, теперь моя очередь.

— Не суетись, чувак, — смеется кто-то. — Если повезет тебе, будешь трахать ее, сколько захочешь.

На Вию снова наваливается тяжесть, от которой трещат ребра. Она перестает видеть, слышать, чувствовать.

— Тшшш… Спи. Все хорошо.

Тяжелая рука Себастьяна казалась якорем, самым надежным, который у нее был этой ночью. Вирсавия выпростала обе руки из-под покрывала и ухватилась за него.

— Нет. Ничего больше не будет хорошо. Никогда. Я не пройду очищение в Ковене, и сама ничего не смогу сделать. Я не прощу их.

— Тех троих, которых ты назвала?

— Да.

— Был еще кто-то?

— Нет.

На секунду его рука напряглась и вновь расслабилась.

— Это было связано с инициацией?

Εй не нужно было отвечать. Мужчина все понял по тому, как вздрогнуло ее тело. Ее мучительная тайна, как запертая в ящике крыса, все-таки прогрызла себе выход на свободу.

Вирсавия лежала тихо, но по напряженным плечам и неровному дыханию он понимал — девушка плачет. И, судя по тишине, позволяющей расслышать даже редкий стук капель в ванной, плакать беззвучно она научилась очень давно.

Себастьяну уже приходилось сталкиваться с жертвами насилия. Даже для обычных женщин лечение могло занять годы и годы. Здесь же, судя по всему, был особый случай. Видимо, три молодых идиота начитались всякой дряни вроде «Молота ведьм» о шабашах, совокуплениях с Сатаной и прочей чуши и решили насильно привязать к себе юную ведьму.

Преданное доверие, растоптанная любовь, особо жестокое и циничное первое слияние с мужчиной и нормальную женщину могли бы превратить в фурию, что уж говорить о потомственной ведьме. Чего хотел добиться ее бывший парень, проводя этот доморощенный шабаш? Какие темные желания хотел разбудить в доверчивой и простодушной девочке? Кому собирался продать ее чистую душу?

Он осторожно коснулся губами ее волос:

— Mы что-нибудь придумаем. Поверь мне.

Вирсавия покачала головой и закрыла глаза. Ее будущее было написано красным по черному и прочитать его было невозможно.

ГЛАВА 13

Казалось, она открыла глаза всего пару секунд спустя, но в комнате уже вовсю светило солнце, а теплый ветерок играл кружевной занавеской. Никаких следов ночного присутствия Себастьяна не осталось, этот котяра даже запаха после себя не оставлял.

Утро казалось таким ясным и мирным, что Вирсавия поневоле поддалась его очарованию. Обуваться не стала. Натянула шорты, майку, быстро умылась и заплела небрежную косу. Так и спустилась на первый этаж. Инквизитор сидел спиной к двери и надраивал свой пистолет. Девушка прислонилась к притолоқе, наблюдая за размеренными движениями его рук.

— Кофе на плите. — Сказал он, не оборачиваясь.

Вот, казалось бы, Вия двигалась совершенно бесшумно и даже тени в его сторону не отбрасывала, но инквизитор всегда был прекрасно осведомлен об ее присутствии, впрочем, как и обо вcем остальном. Если в комнате затаилась муха, он наверняка знал, где она сидит.

Девушка вернулась обратно с дымящейся чашкой и уселась напротив него.

— У тебя какие-то нездоровые отношения с огнестрельным оружием, — сказала она. — Тебе не кажется?

— Это не просто оружие, — пояснил мужчина. — Это продолжение моей руки. К тому же самый убедительный аргумент в споре.

А, ну конечно, пoморщилась Вирсавия. Доброе слово, подкрепленное пистолėтом, действует лучше, чем просто доброе слово. Слышали, знаем.

— К тому же, так мне лучше думается, — закончил он.

— О чем?

— Об информации, которую ты мне дала. И о том, что мне с ней делать.

Разве он еще не послал рапорт в Инквизицию? Странно.

— И что же тебя беспокоит?

Пауза затянулась настолько, что Вирсавии уже показалось, что ответа не будет.

— Мне не позволят участвовать в операции, — нехотя признался наконец Себастьян.

— Странно, — удивилась девушка. — Почему?

— Я лично заинтересован в тебе. Дама Бланш прочитала меня до донышка, и это зафиксировано в ее отчете.