Ульяна Жигилий - Другая Ева. Жизнь без сожалений

— У меня от этого места мурашки по коже, — полушепотом Инга поддержала мое невысказанное мнение.

— Это от зависти, — раздался насмешливый голос Вероники. Вампирша спустилась по мраморной лестнице, сохраняя выражение холодной отчужденности на красивом лице. — Как твой отпуск? Хорошо отдыхаешь?

— Не жалуюсь, — осторожно ответила я на вопрос, обращенный ко мне.

— А я, знаешь ли, жалуюсь, — сдвинув брови, отозвалась она. — Ты неприятности мне доставляешь, Ева. Поиски, оправдания перед надзирателями, неприятные вопросы. Можешь сказать в свое оправдание что-нибудь, что по важности своей компенсирует все те волнения, которые мне довелось перенести за эти дни?

— Я без сознания была, — уязвленная отповедью, возразила я.

— Какого черта ты дала ему свою кровь? — взревела Вероника. — Это я решаю, кому, когда и сколько крови ты отдашь! И деньги за это беру!

— Извини, — вздохнула я. — Выбора у меня не было.

— Да знаю, — уже спокойнее отозвалась вампирша.

— Марк звонил? — догадалась я.

— Ага, — кивнула Ника. — Час назад. Догадался-таки через трое суток после твоего исчезновения.

— Счет ему выставила? — хохотнула я.

— Тебе все шуточки, — проворчала она. — А у меня волосы на голове зашевелились, когда он представился.

— От счастья? — вмешалась Инга.

— От страха! — рявкнула вампирша, приглашая нас в гостиную. — Все грехи накопившиеся за двести лет припомнила.

— Ты же знала, что я собиралась с ним поговорить, — напомнила я, усаживаясь на диван.

— Я, Ева, предпочла думать, что тебя банально ограбили, — серьезно сказала Ника. — Это в любом случае лучше, чем выдвинуть Древнему обвинение в убийстве, имея в козырях только догадки.

— Все обошлось, — попыталась упокоить я Веронику.

— В этот раз, — откликнулась она. — Не связывайся с ним, Ева, очень прошу.

— Ты же все мне расскажешь, правда? — дернула меня за рукав Инга.

— Нечего рассказывать. Мы поговорили, потом он упал, и я ему дала свою кровь.

— Не лезь хоть ты в это дело! — взвилась вампирша. — Если все было так, как я думаю, то Лорда нашего сильно истощили. И любой ответ на эту загадку ни мне, ни, тем более, вам знать не надо.

— Он кого-то обращает? — не унималась Инга.

— Не знаю, — отчеканила Ника. — Сделай себе одолжение, забудь об этом. Все, тема закрыта. Выметайтесь отсюда, мне давно пора на покой.

— Ну, интересно же, — обиженно протянула подруга.

— Все, больше ни слова, — отрезала Вероника. — А ты марш в отпуск, и чтобы я о тебе месяц ничего не слышала!

— Я очень постараюсь, — хохотнула я, направляясь к выходу. — Кстати, в соседней палате лежала Ольга.

— А, еще одна чокнутая, — отмахнулась Ника. — Ничего особенного.

— Мне она понравилась, — возразила я.

— На любителя, — пожала плечами вампирша. — Говорю же: ничего особенного.

Едва витая ограда особняка осталась позади, Инга напала с расспросами. Посвятив подругу в подробности случившегося, я устало откинулась на спинку сидения. Глядя на мелькавшие в окне дома, я размышляла о причинах, доведших Марка до состояния, близкого к смерти.

— Непонятно, — словно угадав мои мысли, покачала головой подруга. — Если он воспитывает обращенного, то должен был увезти его подальше от людей. Он ведь перебьет кучу народа, если вырвется.

— Марк — Древний, к тому же Лорд, — зевнула я. — Не стал бы он инициировать новичка в городе. Тут что-то другое.

— Как же я люблю тайны! — загорелась Инга. — Как насчет маленького расследования?

— Послушайся совета Вероники — не лезь в это дело, — серьезно сказала я. — Я, к примеру, в эти дебри нырять не собираюсь. Нас не касается, что происходит за закрытыми дверями бессмертных.

— Скучная ты, — насупилась девушка, но с безумными идеями больше приставала.

Я со всей ответственностью взялась за выполнение обещания, данного Веронике, поэтому тем же вечером села в поезд, который унес меня прочь из столицы. Родные края, покинутые мною четыре года назад, встретили настороженной тишиной. Шагая по узким улочкам, я вдыхала воздух свободы, впитывала тишину.

Мама расплакалась при виде меня, отец хмуро сдвинул брови, но оба были рады. Вопросов, на которые пришлось бы отвечать ложь, они не задавали, за что я была благодарна. Ничего не изменилось в этом крохотном уголке Родины, ничто, казалось бы, не могло нарушить покой, царивший здесь. Именно эта вязкая стабильность так нужна была растревоженной душе.

По утрам я ходила на рыбалку с отцом, днем суетилась по дому, а ночью я спала. Впервые за последние годы я сладко спала, отрешившись от всех тяжелых мыслей. Иногда я созванивалась с Ольгой, мы подолгу болтали о пустяках. Инга звонила чаще, первое время жалуясь на скуку, позже взахлеб рассказывая о Денисе, с которым закрутила бурные отношения. О бессмертных мы не говорили, словно по молчаливому согласию притворившись, что их нет.

Дни летели незаметно, отпуск подходил к концу. Из родного дома уезжала я отдохнувшая, разобравшаяся в своих мыслях и чувствах, готовая крепко взять свою жизнь в руки. Гнетущая тяжесть маниакального беспокойства, давившая меня ранее, бесследно исчезла. Если добавить пафоса, можно с уверенностью сказать, что на мир я взглянула по-новому.

Вернувшись, я первым делом затеяла небольшой ремонт, оторвав большой кусок обоев в коридоре. Инга мою идею восприняла с энтузиазмом, подключив к обновлению интерьера и Дениса. Парень выглядел пришибленным, то и дело глуповато улыбаясь. Глядя на парочку, я умильно улыбалась, искренне радуясь за них.

— Готово! — наконец возвестила Инга, когда по прошествии недели квартира моя преобразилась. — Что ты еще придумаешь, чтобы не думать о том, о чем пытаешься забыть?

— Ты фантазерка, — наиграно усмехнулась я.

— Ладно, храни свои секреты, — проворчала подруга. — Когда будешь готова поговорить о своем вампире, найдешь меня.

— Когда буду готова, — эхом повторила я.

— Нам пора, — сказал Денис, притягивая Ингу за талию. — Собираемся в цирк. Пойдешь с нами?

— Увольте, — замахала руками я, трезво рассудив, что третий — отнюдь не запасной, а именно лишний. — Меня от ваших объятий в жар бросает, боюсь, вспотею.

— Язва, — показала мне подруга язык, исчезая за дверью.

Я осталась одна. За окном кружил снег, первый в этом году. Крупные хлопья лениво танцевали в воздухе, умирая от соприкосновения с землей. Вскоре голая твердь проиграла борьбу многочисленным льдинкам. Постепенно двор покрывался пушистым белым слоем. С первым снегом пришел он, разорвав пелену покоя коротким сообщением: «Я у подъезда».