Джоли Скай - Дикий

– Я старался его не светить, мало кто о нем знает.

Последовало неловкое молчание. Этан пытался придумать, как перевести разговор на Брэма.

– Я так понимаю, ты звонишь не для того, чтобы рассказать об убийстве Лилы.

– И о нем тоже. Мне просто только сейчас представилась возможность.

– Впервые за восемь лет?

Этан стиснул зубы, но он понимал, что чем больше расскажет этому волку, тем вероятнее, что Трэй поможет Брэму.

– Со смерти Лилы я не превращался в человека.

Трэй присвистнул, и Этан даже испугался, что за этим последует лекция. Волки осуждали диких, тем более кугуаров.

– Удивлен, что ты вернулся, Этан, если ты поэтому звонишь.

– И поэтому тоже, – огрызнулся он. – Лила мертва, ей вы помочь не смогли. Но я волнуюсь за еще одного члена Зимней стаи. Раз уж Лила говорила, что вы ее защитите, я подумал, что вы сумеете помочь и кое-кому еще. Даже если этот кое-кто мужчина. И омега.

– О, тем более если омега, – протянул Трэй, и впервые за весь разговор Этан расслышал в его голосе гневные нотки. – Что происходит?

Этан шумно втянул воздух и попытался говорить как можно спокойнее:

– Меня схватили. Я за каким-то хреном понадобился этому Дагу, до сих пор не знаю зачем. Но Брэм нарушил приказ Дага…

– Альфы.

– Да, и помог мне сбежать. Я боюсь, что его убьют за неповиновение. Это случилось в их штабе. – Этан закрыл глаза. – Вы можете что-нибудь сделать для Брэма?

– Когда ты сбежал, Этан?

Он вздрогнул. Сейчас уже слишком поздно, он и так это знал, но все равно должен был попытаться.

– Больше двух дней назад. – Даже он сам слышал, как подавленно звучит его голос.

– Даг любит месть холодной, Этан, так что, скорее всего, я сумею помочь Брэму.

– Вы думаете?

– Это не обещание. Я не могу ничего обещать.

– Да, я понимаю.

– Как с тобой связаться, Этан?

– Никак. Я же был диким. У меня нет дома. Я с трудом нашел телефон. Не знаю, сколько еще смогу оставаться здесь. – Солнце уже поднималось, и хотя ему нравилось бродить по темным улицам ночного города, он сомневался, что сумеет вытерпеть дневной свет и толпы людей. В человеческом облике ему теперь было не по себе. Немудрено, после восьми-то лет жизни в кошачьей шкуре.

– Хорошо. Позвони мне завтра в четыре после полудня. По восточному времени. Сможешь?

– Да.

– Тогда я все и расскажу. Если пропустишь время, не дозвонишься.

– А где вы сейчас?

– Лучше не спрашивай.

– Но вы сумеете добраться на место так быстро?

– Да. – Трэй помедлил. – Позвони мне, Этан. Я бы хотел еще поговорить с тобой.

– По рукам. – Один день особой роли не сыграет. Он как-нибудь выдержит. – Я позвоню.

– Вот и хорошо. – Трэй отключился, не попрощавшись, а Этан еще долго гипнотизировал трубку, прежде чем медленно повесить ее на место.

Автомат выплюнул обратно четыре монетки, и Этан поднял их и сунул в карман.

Он стоял внутри стеклянной будки и смотрел на тротуар. Во время разговора он словно отрубился, но теперь городской шум накрыл его волной – и он станет еще громче, когда все в городе проснутся.

Когда-то его это совсем не напрягало, хотя станет ли все как прежде после всего этого времени, он не знал. И все же сейчас ему нужно поесть, а завтра позвонить Трэю и узнать, что тот выяснил о Брэме, так что придется продержаться еще тридцать часов.

Трэй казался искренним. Даже думать не хотелось, что он может оказаться не на стороне Брэма.

~ * ~

Этан купил немного перекусить – пришлось оставить четвертаков на второй звонок. Он не знал, чем заняться, поэтому в середине дня понял, что направляется в пригород, к дому, где когда-то его ждали и, может быть, даже немного любили. Роберту уже сорок, и Этану было интересно, как прошли для него эти годы. Он надеялся, что у того все хорошо.

Идти отсюда было часа три, но по крайней мере будет чем убить время. Когда он оказался на нужной улице, уже темнело, и при мысли о том, что надо постучать в дверь, у Этана пересохло в горле.

Он решил подождать и осмотреться, чтобы понять, кто дома, пытаясь разобраться, живет ли Роберт тут вообще.

Понадобилось не так уж много времени, чтобы убедиться, что Роберт и правда до сих пор живет здесь. Но не один, а Этан сегодня был не готов встречаться с незнакомыми людьми. Он, конечно, радовался, что у Роберта есть любимый человек, ведь тот всегда был очень милым, но от одиночества его чуть не вывернуло наизнанку, и Этан не выдержал и сбежал.

Зубы выбивали дрожь, и вовсе не от холода. Похоже, оставаться кугуаром было мудрым решением, даже несмотря на то, что последние годы он руководствовался инстинктами, а совсем не здравым смыслом. Жажда человеческой близости истощала почти до боли. Если бы волки нашли его сейчас, все было бы кончено.

Но они не нашли, и если начистоту, вряд ли нападут на него посреди города. Волки, особенно стайные, избегали городов, они слишком зависели от лунных фаз и других волков. Кугуары, будучи по натуре одиночками, легче приспосабливались к здешним улицам, движению и людям. Этан не первый раз задумался, врал Даг или нет, когда говорил о другой кошке, которую якобы встречал.

В эту ночь Этан крутился у парочки ресторанов – в старые времена он часто так делал – и таскал еду из мусорных баков.

Не самый приятный способ питания, это точно, но по крайней мере можно было не волноваться о том, что ему станет плохо. Слава богу, что его тощее тело еще сохранило иммунитет к болезням. У оборотней есть свои сильные стороны. Наевшись – а Этану очень нужны были калории, пока он не вырубился от истощения, – он снова отправился бродить по округе, холод его теперь не волновал. На ночь его хватит.

Он не собирался превращаться в кота по меньшей мере еще день или два. Но одиночество давило на плечи – сказывались эти восемь лет.

И все же он боялся приближаться к людям в этом городе. Да, он ел в кафе, заказывал еду и платил за себя, но даже во время этих простых действий понимал, что ведет себя странно. Увидев четвертаки, кассир удивленно вскинула брови. Висящая мешком одежда заставляла людей коситься на него с подозрением.

Не волнуйтесь, я всего лишь оборотень.

Ха. По правде говоря, у него и не было возможности пообщаться с людьми. В ночлежку он идти не хотел. Слишком много тел и слишком мало места.

Он нашел теплый канализационный люк и спал на нем. Проснувшись, он бросился за едой к мусорным бакам и вспомнил, почему так не любит этот город. Но он все-таки продержался. В четыре после полудня, изнывая от напряжения, он позвонил Трэю.

Тот не стал ходить вокруг да около:

– Брэм сбежал. Никто не может его найти.