Семенной - Кейтлин Морган Стунич

— Ладно. За работу. — Я приподнимаю шляпу, а затем обмахиваюсь ею вокруг головы. В основном, я уверен, они пялятся на меня, потому что Фалопексы популярны в порно. Все любят хороший трах с Фалопексом. Кроме этой человечки. Эта мысль бьет меня как удар под дых, и я хмурюсь.

Именно это, наконец, заставляет толпу снова двигаться, втекая и вытекая из различных магазинчиков по обеим сторонам коридора. Магазины одежды. Тележки с закусками. Магазины феромонов для, ну, это носимые запахи. Крепкий алкоголь. Брачное агентство.

Бордель.

Я улыбаюсь, потому что именно туда я и направляюсь.

Та человечка… она поблагодарила меня за то, что я остановил нас в решающий момент. Я бью себя щупальцами по обеим щекам, отрывая присоски с характерным чпоканьем. Так делала Ив, когда расстраивалась, — хлопала себя по щекам. Обожаю передразнивать людей. Я нахожу их яркими, эмпатичными и дерзкими созданиями. Они интриговали меня столько, сколько я себя помню.

Но о боже, что бы сделала моя мать, приведи я домой человека в качестве жены…

Я подлетаю к входу успокаивающего цвета морской волны, со сладкой улыбкой на лице, и несколько раз стучу. Дверь открывает служащая, и я чуть не давлюсь, увидев, что это еще один Фалопекс. Она бледно-нежно-розового цвета, как всегда девятихвостая, и улыбается мне острыми зубками. Ее феромонные пузыри лопаются вокруг нее, и она хихикает.

Ах, Мертвые Короли, кто угодно, только не самка Фалопекса.

— Офицер, что привело вас в наши края? — Одно из ее щупалец тянется к моему, и я отстраняюсь, прежде чем вспомнить, зачем я сюда пришел. Черт возьми, эта Ив испортила мне весь день. Мало того, что она под запретом, так она еще и оскорбила меня. Ха. Будто она знает, каково это — быть Фалопексом, который спасает существ, до которых никому другому нет дела. Какая, блядь, неблагодарная работа.

Я наклоняюсь, опершись одной рукой о дверной косяк, другую протягиваю вперед, костяшками пальцев скользя по челюсти самки.

М-да. Сегодня я совершил огромную ошибку. Была ли эта ошибка в том, что я позволил помолвленной, находящейся в паре пленнице-человечке тереться своей смазкой о мой член или… в том, что я остановил ее от насаживания на него, понятия не имею. Если бы я отдал ей свою жемчужину во время поцелуя, на этом бы все и закончилось. Я бы получил маленькую землянку в качестве жены. И с моими разбушевавшимися брачными щупальцами? Я был вот настолько близок.

Я почти давлюсь.

Если бы я захотел, я мог бы трахнуть девушку — любую взрослую самку любого совместимого вида — и мы бы не связали себя узами. Но я не могу целовать девушек. Потому что с моим поцелуем может выйти моя жемчужина. Это риск, на который я не могу пойти. В этой жемчужине заключена моя жизненная сила. Если я отдам ее не той самке, а она не отдаст ее обратно, это… Я просто, блядь, не могу с собой совладать.

Я мог бы сегодня найти себе жену… или оказаться мертвым, если бы Ив решила украсть мою жемчужину.

— Что ж, маленькая леди, — тяну я, позволяя сексуальной сладости стекать с моих губ. Фалопексы просто созданы для секса. Что я могу сказать? Не я устанавливаю правила. — Я просто подумал, не мог бы я присоединиться к вам на этот вечер. Я понимаю, что это ваша личная резиденция. Я понимаю, что вы ценный гражданин Ноктуиды и преданный последователь Императорского Двора. — Я издаю хриплый смешок, используя щупальца, чтобы стянуть шляпу с головы и прижать ее к груди. В этот момент я ухмыляюсь и снова наклоняюсь к ней, подмигивая. — Я бы хотел, чтобы вы знали, что я заинтересован в оплате привилегий спаривания с вами.

— О, да, Офицер Иероним, — воркует она, плавники по бокам ее ушей радостно подрагивают. — Я всегда молилась Мертвым Королям, чтобы вы пришли ко мне. — Она отступает в сторону, одетая в шелковый халат и ничего больше. В этом нет ничего необычного. Большинство Фалопексов предпочитают ходить голыми, а эта — рабочая девушка. Я удивлен, что на ней вообще есть халат.

Она думает, что я говорю правду, потому что именно так поступают Фалопексы. Мы показываем всем свой цвет правды, и мы его придерживаемся. Мы никогда не лжем. На моей родной планете лжецов казнят. Так что эта девушка? Она верит каждой глупой, идиотской вещи, вылетающей из моего рта. А почему бы и нет? Как я уже сказал, Фалопексы никогда не лгут.

Кроме меня.

Я непревзойденный лжец.

Я лгу прямо сейчас.

Я лгу, когда я розовый. Я лгу, когда я синий.

Та милая маленькая человеческая девочка никогда не сможет разгадать логические головоломки, в которые она играет в своей голове. Я лжец и разочарование, тот, кого отправили на самый никчемный, бесполезный пост во всей Ноктуиде, заставив тратить свою жизнь в этой перди под названием Джунгрюк. Моим собственным отцом. Представьте себе горечь и обиду, которые могли накопиться.

Этой мысли достаточно, чтобы заставить меня рассмеяться, когда я одним взмахом щупальца перекидываю штурмовую винтовку через плечо. Остальные хватаются за арсенал, который я прицепил на спину после того, как ушел от Ив и принца. Девять хвостов, держащих девять пистолетов.

— Ладно, тупые ублюдки. Где он?

Десяток самцов разных видов вскакивают из-за столов, опрокидывая напитки, игры и шлюх. Когда я начинаю стрелять в людей, я точно знаю, в какие цели попадать. В воздухе повисает запах пороха, пока я борюсь с желанием использовать штурмовую винтовку. Мне не нужно так много огневой мощи прямо сейчас, и я бы предпочел не поднимать тревогу на Мировой Станции. Это не совсем санкционированная полицией операция.

Когда все самцы лежат, истекая кровью на полу, я опускаю хвосты и оружие. Сначала я смотрю на самку-Фалопекса, которая открыла дверь, а затем перевожу взгляд на остальных, когда они поднимаются с пола, куда повалились.

— Убирайтесь. — Я использую штурмовую винтовку, чтобы указать на дверь, и это пугает их достаточно, чтобы они бросились бежать. Когда моей сестре было всего тринадцать, ее украли с Земли и продали в такой же бордель, как этот.

Я не покровительствую борделям. Я не щажу клиентов.

Я действительно спасаю людей. Мало того, что моя сестра — одна из них, так она еще и помогла мне оценить умы и сердца людей. То, что я обнаружил спустя долгое время после этого, когда достиг половой зрелости, — это то, что человеческие женщины,