Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

— Я помогу тебе только в том случае, если ты сначала развяжешь меня, оборотень.

В ответ он лишь рассмеялся. К её огромному сожалению, смех у него оказался приятным. Да и что бы она вообще сделала, отпусти он её прямо сейчас? По-хорошему, его следовало сдать властям. Но это автоматически означало, что ей придется сдать и саму себя. А одной только богине известно, что они сделают с такой паршивой предательницей. Бросят в подземелье? Устроят публичное забивание камнями? Приговорят к «поведенческой эвтаназии»? Надо же, как много креативных способов сдохнуть.

Это был воистину грандиозный пиздец. Как она вообще умудрилась так влипнуть? И как ей теперь из этого выпутаться? Даже если он оставит её в живых, как, черт возьми, ей, во-первых, прятать этого оборотня, во-вторых, разорвать их связь, а в-третьих — и это самое нереальное, — переправить его с острова, если она сама до сих пор не смогла отсюда свалить? Вопросы лавиной атаковали её мозг, но ни одного ответа на горизонте не предвиделось.

— Отпусти меня, — она задергалась в путах, отчаянно пытаясь вырваться. Всё впустую.

Феликс навис над ней, грозный и огромный. Одна из его теней зашевелилась, вплетаясь в её волосы; её отростки скользили сквозь пряди, будто бережно расчесывая их. Сначала это прикосновение было мягким, пробующим. А затем он резко сгреб её волосы в кулак и рванул на себя. Эйвери вскрикнула от внезапной вспышки боли, её голова резко запрокинулась назад — хотя парень действовал расчетливо, следя за тем, чтобы не сломать ей шею. Как будто это хоть немного его оправдывало! На его губах заиграла улыбка, когда он зафиксировал её лицо в считаных дюймах от своего, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Я не принимаю приказов от ведьм, — выплюнул он, и его голос прозвучал еще глубже, обретая демонические, потусторонние нотки. Его взгляд потемнел, и из его тела волной хлынули новые теневые жгуты. Теперь она была полностью погребена под ними — под этими извивающимися, живыми порождениями тьмы. Его дикий, звериный оскал стал шире, он явно получал удовольствие от того, что творили его путы. Эйвери не знала этого оборотня, но внутри него явно происходило что-то жуткое. Словно он стремительно терял контроль над собой. Тени намертво врезались в её плоть.

«Моя», — утробный, демонический голос ворвался прямо в её сознание, заставляя кровь застыть в жилах.

О великая богиня. Он действительно собирался её убить. Он превращался в монстра и собирался её прикончить. Новые и новые тени плотно окутывали их обоих, смыкаясь вокруг, словно мрачный кокон; его глаза полыхали первобытным огнем. Один из жгутов мертвой хваткой обвил её шею.

— Феликс?.. — выдавила она из себя, тратя на это драгоценный остаток воздуха. Но путы не ослабевали, они лишь сильнее сжимались, пока ей не показалось, что кости вот-вот хрустнут и сломаются.

И вдруг, в одно мгновение, его тени дрогнули и пошли рябью. Оборотень судорожно забликал веками, а затем с глухим стуком повалился на пол, произведя при этом гораздо больше шума, чем ей хотелось бы. Он что, только что просто отключился?

— Феликс, — прошипела она, сердито щелкнув его по носу, чтобы убедиться, что он не разыгрывает её.

Богиня определенно её ненавидела.

Эйвери нужно было время. Время, чтобы во всем этом разобраться. Мало того что сковывавшие её тени полностью рассеялись, так еще и те, из которых состояли его штаны, тоже бесследно исчезли. В итоге парень остался не просто без сознания, но еще и абсолютно голым. И было чертовски трудно не пялиться на его весьма внушительное мужское достоинство.

«Всё к лучшему», — упрямо повторила она себе. Если она запрет его в ванной и свяжет… вообще-то это не в её стиле, но в свое оправдание — он первый начал со своими жуткими теневыми тварями. Это хотя бы даст ей фору.

О том, чтобы тащить его на себе, не могло быть и речи. Ну почему он не мог упасть в обморок в виде чертова кота?! Придется волочь его по полу. Собрав в кулак все силы, какие только у нее были, она обхватила его руками под мышками со стороны груди и потащила через комнату. Эйвери честно пыталась игнорировать его запах. От него пахло лесом: сосновой хвоей и морозным зимним воздухом. Какая-то часть её души хотела вдыхать этот аромат полной грудью, но остальная её часть была полностью сосредоточена на том, чтобы отбуксировать этого голого двухметрового монстра по полу. А еще одна её часть искренне надеялась, что он посадит себе занозу в задницу.

Пока она с трудом тащила его, тяжело вздыхая от колоссального напряжения, его кошачье ухо забавно мазнуло её по носу. Богиня, ей срочно нужно возвращаться в спортзал. Их обоих гарантированно упекут в подземные казематы, которые, она была уверена, точно имелись у этой академии.

Она сгрузила оборотня на пол в ванной, причем его голова приложилась о кафель немного сильнее, чем следовало бы. Ой, упс.

Его «хозяйство» продолжало бесстыдно маячить прямо у нее перед глазами. Поэтому она решила сначала одеть его, а уже потом связать. Просто потому, что у нее, в отличие от этого типа, имелось базовое человеческое приличие, которое у него напрочь отсутствовало. Что ж, оборотни оказались точно такими же жестокими дикарями, какими их всегда описывали.

Кое-как одев и намертво связав парня, она заперла дверь ванной на ключ и приготовилась ждать, пока чудовище соизволит проснуться.

Глава девятая

Феликс

Раскалывающаяся от боли голова заставила его прийти в себя.

И снова он очнулся черт знает где. Первое, что он заметил — это холодный кафель, в который упиралась верхняя половина его тела, в то время как нижней было на удивление тепло и уютно. Ярость мгновенно вскипела под кожей. Эта гребаная ведьма что, одела его, пока он валялся без сознания? Ну всё. Теперь он точно её убьет.

Он израсходовал слишком много магии, позволив себе потерять контроль. Обычно он отключался гораздо раньше, но чудовище внутри него яростно требовало коснуться её, почувствовать её кожу. Этот зверь насильно удерживал его в сознании, чтобы смотреть; он полностью перехватил управление, а Феликс позволил этому случиться. Волна жгучего стыда затопила его. Больше такого не повторится.

Он попытался подняться с пола, но стоило ему пошевелиться, как он осознал, что его запястья и лодыжки наживую обмотаны какими-то грубыми веревками. Ах ты мелкая дрянь. Она оказалась куда более хитрой и изворотливой, чем он думал. Тяжелое рычание прокатилось по его груди. Эти