Эльби, княгиня Саргунская - Марина Николаева (ЛФР)
— Нет, я же недавно в город переехала. А чем она известна? — ответила я,
— Ооо, Матрёна Степановна вдова купца Скоробогатова, овдовела три года тому назад. Муж её держал половину извоза нашего города, а вот вдова оказалась успешнее его. Получив наследство, Матрена Степановна взяла ссуду в княжеском банке и выкупила постоялый двор на тракте. Да так дело пошло, что за эти три года и ссуду вернула, и ещё один постоялый двор выкупила. Поговаривают, что Матрёна Степановна хочет войти в долю на дилижансовые перевозки из нашего города до Сереброграда. Так вот, недавно вдова вышла замуж! Да за кого, угадайте? — приподняв тонкие брови, спросила купчиха, налив сама себе чаю из фарфорового чайника.
— За кого? — спросила Алана, пришивая розовые воланчики к платью.
— Да за одного из своих извозчиков! Деревенский парень, давно уже у неё в извозе работает! Видела его: красавчик, светленький, глаза небесные! И моложе её в два раза! — насплетничала Анна Васильевна.
Я заулыбалась. Поняла, кто этот извозчик.
— Ну счастья им в семейной жизни, — пожелала я, аккуратно убирая остатки ниток с платья. — Давайте, Анна Васильевна, примерим ещё раз, почти всё готово уже.
Богатые купчихи, получившие приглашение на бал или все ещё надеявшиеся его получить, чаще всего заказывали новые бальные платья. А дворянки и магини, которых в округе было немного, просили чаще всего перешивать старые платья. Из чего я сделала вывод, что быть магиней хоть и почётно, но финансово не очень и выгодно. Но Алана попыталась меня в этом переубедить.
— Сильные магини, ведьмы и знахарки работают в крупных городах или на границе, там и возможностей зарабатывать у них побольше. А в маленьком городе остаются слабосильные маги, где им заработать? — неубедительно защищала их моя помощница.
Приближалось время обеда, Алана повесила на дверь снаружи вывеску "Обед. Закрыто." Это я придумала вывеску, вспомнила свой мир. Глядя на нас, и соседние заведения тоже начали пользоваться такими вывесками. А то как сядем обедать, так начинают в дверь стучать заказчицы. Сегодня Алана снова приготовила мой любимый борщ. Я только собиралась встать из-за швейной машинки, как дверь дёрнули, дверь не открылась, и загрохотали сначала кулаками, а потом ногами.
— Кто это там во время обеда к нам вламывается? Читать не умеют? — спросила Алана, открывая дверь.
В мастерскую вломилась грузная купчиха Матрёна Степановна, за нею вкатилась её круглая помощница.
— Что, глухие, не слышите? — зло выкрикнула купчиха, тяжело дыша и растегивая верхние пуговицы весеннего пальто, сшитого из толстой шерстяной ткани красивого горчичного цвета, отороченного норкой. Приталенное пальто совершенно не шло толстой купцихе, у которой этой талии не было. Я бы сшила для этой фигуры пальто другой модели… Ой, опять меня не туда занесло!
— А вы слепые? Читать не умеете? Обед у нас, — зло ответила Алана. Впервые такое слышу от своей помощницы, она всегда приветлива и обходительна с клиентками.
— После нас пообедаете! —грубо прервала купчиха мою помощницу, — У меня нет времени на вас, примите заказ на бальное платье, снимайте мерки побыстрее!
С этими словами купчиха высокомерно скинула на диван свёрток и тут резко скривившись, пухлыми пальчиками схватилась за нос.
— Фуу, что это тут у вас навозом пахнет? — вскрикнула купчиха.
Я принюхалась: точно, пахнет в мастерской! Откуда запах? Ведь только что ничем таким не пахло⁈
Тут её помощница мерзко захихикала: "Из навоза вышли, вот и пахнет навозом".
— Кто бы сказала! Нам ваш навоз не нужен, с собой заберите в свою конюшню! — засмеялась Алана, указывая пальцем на ноги купчихи, обутые в красивые замшевые сапожки, измазанные навозом. Матрёна Степановна, приподняв полы своего пальто, уставилась на грязную обувь. Лицо её стало пунцово — красным.
— Эээ, — выдохнула она.
И резко повернувшись, оттолкнув помощницу, выбежала из мастерской, оставив дверь открытой. На полу отчетливо виднелись грязные отпечатки её каблуков, пахло соответственно.
— И свёрток свой заберите! Ваш заказ, к сожалению, мы не можем принять, времени не хватает, своих заказов полно! — сунув в руки помощницы свёрток с тканью, Алана с довольным видом вытолкнула её за дверь.
А сама, не удержавшись, вышла на улицу без верхней одежды и с улыбкой на лице наблюдала, как опозоренные купчиха с помощницей торопливо усаживались в сани.
— Мой муж у Матрёны Степановны извозчиком работал, с болью в животе отправили его с грузом, так, в постоялом дворе он и помер у меня. А отправили бы его домой, я бы до мага дошла, спасла бы его, — зло сказала Алана, вытирая слёзы и одновременно оттирая мокрой тряпкой грязные следы после купчихи.
— А у нас есть такие маги?
— Есть, были бы деньги. А деньги я бы нашла, — вздохнула Алана.
— Значит, в этом мире могут и операции по удалению аппендицита делать? — поставила очередную галочку в своем уме.
— Эх, как опозорилась купчиха, наступив на конский навоз своей лошади! — расхохоталась Алана.
Я тоже засмеялась, купчиха мне не нравилась тоже.
У меня от пережитого разыгрался аппетит. И мы с Аланой, вымыв руки, с удовольствием съели по большой тарелке ароматного борща.
Глава 22
Подруга Аланы вот уже второй час сооружала на моей голове сложную причёску к балу. Сидеть я устала, дремала полузакрытыми глазами. На мне было шёлковое бальное платье цвета весеннего неба, привезенное Яромиром из Сереброграда.
— Настоящий хиндийский шёлк,— восторженно шептала Алана, шнуруя корсет на моей спине.
— Есть хочу! Пить хочу! — заныла я.
— Молодец! Хорошо получается! Тренироваться надо, скоро ведь женой Яромира станешь, — поддела меня Алана.
Я не удержалась, засмеялась. Алана, укрыв простыней платье( чтобы не испачкалось), решила накормить меня с ложки рисовой кашей, называемой здесь сарацинской.
— Ну, давай, кушай! Ложку за меня, ложку за Яромира, — хихикая, Алана накормила меня, как ребёнка.
— А как же я по малому схожу, коли приспичит? — испугалась я.
— Не переживайте, госпожа Эльби. В дамской комнате во дворце баронессы Шелен есть специальные служанки, которые помогут вам платье придержать, чтобы не испачкалось, — пыталась успокоить меня подруга Аланы.
От её слов мы с Аланой ещё сильнее засмеялись.
* * *
Две недели назад, в середине дня в мастерскую ворвался, как снег
