Вернуть истинную. Наследник для волка - Елена Белильщикова
— Ладно. Это еще может объяснить, почему на тебе его рубашка. Я не против. Но почему тогда Артур открыл дверь в таком виде? Что-то я не заметил, чтобы здесь было настолько жарко, чтобы ему было невыносимо надеть футболку, — язвительно заметил Марк.
Я вспомнила Артура, щеголяющего по дому в одних джинсах. Широкие плечи, мускулистые руки, подтянутый живот с четким рисунком мышц… От одного воспоминания стыдно стало! Мои щеки распылались бы от смущения, если бы уже не горели от гнева.
— Так ты видишь, сколько у него грязных тряпок?! — я в сердцах пнула корзину для белья. — В доме не осталось больше чистых вещей.
— И мой брат отдал тебе последнюю рубашку? — недоверчиво хмыкнул Марк.
— Как бы это глупо ни звучало, но да!
Марк отвернулся. Быстрым шагом он вышел из ванной. У меня оборвалось сердце. Неужели Марк сейчас уйдет? Так же, как Артур, хлопнет дверью — и все. А я останусь одна. С осколками своего разбитого сердца.
Глава 11
Я никогда не жаловалась на отсутствие гордости в отношениях. Даже если мне нравился кто-то, то никаких первых шагов. Не то я слишком знала себе цену, чтобы вешаться мужчине на шею… не то, наоборот, несмотря на внешнюю дерзость, всегда была робкой, боялась, что над моими чувствами посмеются.
Так и сейчас первый порыв приказал мне сбежать домой, забиться там, оплакать свое разбитое сердце. Вот только… Марк отличался от всех, кто мне нравился раньше. Это была уже не просто симпатия, не просто влюбленность. Речь шла о настоящих чувствах. Я могла пытаться отрицать их, но сейчас просто не имела права опустить руки. Сдаться на милость обиде.
Да и в конце концов, я должна была попытаться отстоять свое честное имя! Не хватало еще, чтобы Марк думал, что я могла бы переметнуться к его брату, позарившись на кошелек вожака!
— Марк! — выкрикнула я, бросаясь за ним следом.
Впрочем, как оказалось, он и не собирался уходить. Нашу разыгравшуюся драму ждал новый акт унижения! Марк прошел в спальню Артура и толкнул дверцу шкафа. Она послушно отъехала в сторону, демонстрируя вполне себе чистый и наглаженный гардероб. На плечиках висели костюмы и рубашки, на полках лежали аккуратно сложенные футболки.
Я отшатнулась, глядя перед собой широко распахнутыми глазами. Только сейчас у меня в голове начала складываться какая-то общая картина. Кто предлагает в гостях не чай и кофе, а апельсиновый сок? И как так, что у вожака с кучей денег ни единой чистой футболки или рубашки в доме?
— Он… он это специально, — хрипло прошептала я. — Артур все продумал.
Марк развернулся, и на миг мне стало страшно. От того, сколько ярости и боли в его глазах. Он сейчас напоминал раненого зверя, измученного и непредсказуемого.
— О да! Ты права! — жестко воскликнул Марк. — Он все продумал! Знаешь, даже если он женится на тебе, то это будет не во имя великой любви. Это будет назло мне, понимаешь? Такие у нас отношения с братом, как у тебя это в голове не уложится, в конце-то концов?! Нельзя ему верить, никогда нельзя было… Как же я ошибся, что отпустил тебя с ним!
Марк отвернулся, проводя ладонью по короткому ежику своих волос. Я подошла ближе, поглаживая по плечу, напряженному, буквально каменному.
— Ты мне не веришь, Марк, совсем не веришь? — прошептала я сдавленно. — У меня нет никаких доказательств, что я ни при чем. Кроме того, что я тебя люблю.
Вот только эта фраза прозвучала не романтичным признанием, а прощанием. Ведь после этого я, опустив голову, побрела к двери. Еще недавно я мечтала о том, как буду просыпаться с Марком по утрам снова и снова. Мечтал и он — это было видно по его глазам! А теперь… неужели глупая ревность все разрушила?
Эти несколько секунд, эти несколько шагов оказались одними из самых мучительных в моей жизни. Я уже отчаялась, решила, что это конец. Когда мне вслед вдруг донесся голос Марка:
— Ева, стой!
Я застыла, как изваяние. Физически не могла заставить себя ни убежать, ни повернуться к Марку. Он мягко перехватил меня за плечи, разворачивая к себе. Я попыталась поймать его взгляд. Напрасно. Марк прикрыл глаза, прислоняясь к моем лбу своим. Он показался мне горячим, как при болезни. Я почти кожей ощутила боль чужого разбитого сердца. Боль, которую Марк сам себе выдумал! При мысли об этом стало горько, обидно до слез! Я дернулась, собираясь вырваться, сбежать. Марк удержал, сдавленно прошептав:
— Прости, прости меня, Ева… Я тебе верю, прости.
Он припал губами к моим, но я не ответила на поцелуй. Вся сосредоточилась на том, чтобы лишь бы не расплакаться. Марк держал мое лицо в своих ладонях, покрывая его легкими поцелуями. Он касался губами мокрых ресниц, но почему-то не становилось легче. Я накрыла ладонями его руки, мягко отстраняя от себя, но оставила их в своих, будто в лодочке.
— В детстве вы когда-нибудь ломали игрушку, которую не могли поделить? — спросила я негромко.
— Было дело, — Марк дернул уголком губ. — Совсем малые тогда еще были. Сцепились за игрушечного мишку, каждый тянул на себя. В итоге разорвали, но так и не смогли договориться.
Марк осекся. Сам понял, видимо, к чему я решила поворошить давние детские воспоминания.
— Я не плюшевая игрушка, Марк. Если ваша затянувшаяся вражда разобьет мое сердце, его уже починить не получится.
Я опустила руки, отпуская его. Марк с секунду смотрел на свои ладони. Будто сам не мог понять, куда делась наша недавняя идиллия, как убежала песком сквозь пальцы.
— Да и мишку тоже не получилось, — фыркнул негромко Марк, качая головой, а потом посмотрел мне в глаза. — Некоторые вещи не исправить. Например, эту вражду. Но я люблю тебя, Ева! Сама подумай, что я почувствовал, увидев все это!
— Ты и правда веришь мне? На все сто процентов? — спросила я напряженно.
Для меня это было важно. То, что Марк не считает меня подлой или корыстной, способной переметнуться к его брату при первой же возможности. И все-таки я закрыла глаза. Обманула саму себя. Сделала вид, что не заметила того, как Марк отвернулся перед тем, как сухо ответить:
— Да, верю.
Мы поехали домой. Марк попросту
