Дочь рыбака, или бизнес по-деревенски - Ноэль Ламар

в Бюле только по будням, в остальные же дни на площади торгуют местные булочники, мясники, зеленщики. Можно оплачивать ежедневно за лоток на рынке, а если позволяют деньги, то и на месяц сразу место выкупить. Тут каждый по своим финансам смотрит.

- Откуда у тебя такие познания? - я была искренне удивлена. Вдова грустно улыбнулась:

- Ганс возил мясо на ярмарку, тоже мечтал со временем в город перебраться, хорошие охотники везде нужны, вот и узнавал, что там и как. Да только видишь, как судьба распорядилась, - в её глазах заблестели слёзы.

- Не печалься, судьбу и под себя перекроить можно. У тебя такие чудесные сыновья, не пропадёте, - как могла, я попыталась утешить женщину.

- И то, правда, - она неуверенно улыбнулась, но в глазах светилась гордость за своих ребят, много ли на самом деле нужно матери для счастья, было бы только с детьми всё в порядке.

Малолетние непоседы уже умчались из-за стола во двор, и сейчас что-то мастерили, Тилли не отставала от братцев.

Заглядевшись на детей, подумала, вот в нашем мире, в древности, крестились люди, женились, хоронили близких, и всем этим заведовала церковь. В Пэне я не видела ни церквушки, ни капища, никаких других культовых сооружений. Представить мир без религии невозможно, а значит, надо узнать и о ней.

Я повернулась к домочадцам:

- А какая религия здесь?

Старик и вдова недоумённо переглянулись, видно им и в голову не приходило, что об этом можно не знать. А тут я со своей «амнезией».

- В Гермоне, - продолжила рассказ Агнет.

- Где?

Вдова окинула меня странным взглядом, явно прикидывая не плачет ли по мне «дурка».

- Гермон – это наша страна, её столица – Бонн, второй по величине город – Мэрсбург, сначала тут был маленький портовый посёлок, но потом, с развитием торговли, он разросся в большой город, здесь даже построили летний дворец для короля, в тёплый сезон весь цвет аристократии перебирается поближе к морю.

- Агнет, - не удержалась я от вопроса, - откуда у тебя, деревенской швеи, такие познания?

- Тут всё просто, моя семья жила в Мэрсбурге, но во время чумы родители погибли, мне удалось устроиться служанкой в дом к одному купцу. А через пару лет мы познакомились с Гансом, он в то время иногда нанимался охранником, сопровождая купеческие обозы. Там в Мэрсбурге и поженились, да в скором времени уехали в деревню к мужу.

- Вот как. А теперь расскажи о вере.

- Да и тут ничего сложного нет. В Гермоне одна вера – во всеблагую Мать. Когда над миром царила тьма и хаос, принесла она со своим мужем – всеблагим Отцом, сияющий свет жизни, обогрела дыханием землю и появились растения и деревья, птицы и животные. Богам так понравился наш мир, что долгое время жили они здесь. Потом Отец покинул землю. А Мать не захотела оставить своё творение, создала она людей, научила их законам и дала знания, как добывать пропитание, обучила и ремёслам. Мы верим, что она живёт незримо среди людей, помогая одним и наказывая за проступки других. Поставила старших над людьми, своих слуг – пастырей. Главный пастырь всего Гермона зовётся архонт, остальные – священники.

- А почему в Пэне нет церкви и в Бюле я её не видела?

Агнет рассмеялась:

- Слугам Матери тоже хочется жить сытно, а что взять с деревенских? У барона состоит на иждивении старенький священник, он и проводит все обряды, а селяне платят ему, чтобы тот приехал провести свадьбу или похороны. В Бюле ты не видела церкви, потому что стоит она у окраины, в другой стороне от въезда в город. Приедешь, обязательно сходи на моления, священники наблюдают за приезжими и переселенцами. Лучше не давать им повод обвинить тебя в ереси или непочтении к Матери.

- Чем это грозит?

- Когда штрафом, а когда и конфискацией имущества в пользу церкви, тут как повезёт.

Меня смутила такая постановка вопроса.

- А если обвинение ложное?

- А ты пойди докажи. Суд не рассматривает эти жалобы. Церковь сама себе - закон.

- Ну более-менее понятно, а как священники узнают о приезжих?

- Младшие служки часто бывают в городе, наблюдают за жителями, штрафы приносят неплохой доход, узнать их просто, одеяние, длинное, тёмно-серое, подпоясанное грубой верёвкой, одинаковое у всех служителей.

Как и в наше время, так и в Гермоне религия стала просто формой обогащения. Знакомо, надеюсь, до инквизиции тут ещё не додумались. Как я поняла, служители не сильно влияли на светскую власть, но в своей епархии, так сказать, были единственным законом. Переживём, приспособимся. В принципе, всё сводилось к уже известному: ходи на службу, жертвуй на нужды церкви, соблюдай заповеди, по крайней мере, на людях. Кстати, основные постулаты веры от нашей тоже не отличались, всё то же – не убей, не укради и далее по списку.

На этом я решила пока остановить свои расспросы, пришло время идти за покупками. Мы с Агнет отправились к Марте.

Узнав, о происшествии, селянка всплеснула руками:

- Как же так можно? Гады какие! Совести совсем не стало у людей.

Всё в порядке, - поспешила я успокоить подругу: - Главное, сами остались живы, могло ведь обернуться гораздо хуже.

Марта от души, поминала всех родственников грабителей (как выяснилось, в родне у них были сплошь падальщики да змеи). Кое-как удалось сменить тему. Уже привычно, Марта усадила нас за стол, угостив отваром и выпечкой. И тут взгляд Агнет упал на рубашку, которую кто-то начал украшать вышивкой.

- Можно мне посмотреть? – она подошла к рукоделию. Марта удивлённо взглянула на неё, но потом подала ей вещь.

- Тут не совсем правильно стежки положены, разрешите, я немного поправлю? – Агнет показала хозяйке на ошибки.

- Почему бы и нет, если разбираешься хорошо.

Агнет занялась вышивкой, а мы прошли во двор, где работал Стефан. Я подробно рассказала, сколько и какая посуда нам нужна, попросила собрать пару широких лавок и сговорившись о цене, мы с хозяйкой вернулись в дом.

Увидев свою вышивку, Марта ахнула и было отчего. Агнет успела уже расшить узор по воротнику, на белом полотне, словно живые, распускались голубые цветы на фоне ажурных зелёных листьев, стежки были положены так аккуратно и ровно, что узор вился единым кружевом вдоль воротника.

- Агнет, да ты просто волшебница! – селянка рассматривала вышивку, не веря своим глазам,