Наследница старой башни (СИ) - Ром Полина

Леста только вздохнула, понимая мою правоту.

-- Девочку-то зачем работой томить? – недовольно буркнула Нора.

-- Затем, что ее приданое не так и велико. А если ее замуж не возьмут, как она жить будет? Господь даст, – я отчеркнула местный «крест» на груди, – все у нее хорошо сложиться, и наука моя ей вовсе не понадобиться. А если нет? Прикажешь ей в любовницы к купцу идти? Ты, Нора, если недовольна работой своей… -- я строго посмотрела ей в глаза: – Так ты скажи. Я тебе дорогу до дома оплачу полностью.

Бунт был подавлен в зародыше. Да и не томила я малышку работой. Ну какой уж там работник из пятилетней крохи? Но посильные небольшие задания давала. Утром она с корзинкой ходила собирать яйца, днем поливала свои десять кустиков, высаженных специально для нее прямо у башни. И к середине лета малышка выглядела просто отлично! Крепенькая, загорелая девочка с отменным аппетитом. Именно этот аппетит и примирил Нору с реальностью. Глядя, как Элли охотно ест, она первое время крестилась от умиления:

-- Раньше-то, бывало, и морщит нос, и сказку требует, чтобы кашу съесть! А тут, смотри-ка! Только подкладывать успевай!

И пусть одежда и у Элли, и у меня мало напоминала господскую, но не в шелковых же платьях собирать яйца и на огороде возиться? Да, мы обе носили почти крестьянскую одежду. Обычное полотно и лен. Удобные юбки и легкие жилеты. Только белые рубашки из хорошей мягкой ткани и отличали нас от деревенских.

Леста вечером зашла ко мне в кабинет и, вздыхая, заговорила:

-- Светлая госпожа, я ить тут думала… Может, вам бы в город почаще ездить?

-- Это еще зачем?

-- Ну, так… -- она неопределенно пожала плечами. – Тама, глядишь, и мужа бы присмотрели. Траур-то ить через полгода закончится, а вы ить эвона какая раскрасавица стали! Загар бы только смыть с вас. А так ить – чисто яблочко наливное!

Пожалуй, в ее словах была доля правды. Конечно, не о моем замужестве. А вот то, что я окрепла – чистая правда. Нездоровая худоба и слабость остались в прошлом. Но слова Лесты мне не слишком понравились.

-- Леста, если я надумаю замуж идти, ты узнаешь об этом первая. А сейчас ступай.

Глава 23

Конечно, с моей земли слишком удачного урожая ждать бы не стоило, если бы не удобрения. А уж тут я рецептов знала не один десяток!

В дело шло все: яичная скорлупа и сырые яйца, скошенная трава и отстоявшийся зольный раствор. А уж каким богатствами делились с нами куры! Раз в несколько дней я набирала примерно стакан ценнейших удобрений, высыпала в огромный глиняный горшок, который нашла в одной из сараюшек, заливала водой и давала перебродить. Потом разводила полученный раствор до нужной консистенции и поливала растения. В помете есть почти все: азот, калий, магний и даже фосфорная кислота. Там большое содержание кальция, что тоже существенно увеличивает защелачивание почвы. Но у меня-то земли болотистые, кислые, так что для меня птичий помет – лучшее из возможного!

Да, тяжело, да, под каждый кустик приходилось лить вручную. Но я видела, как крепнут мои растения. Когда сажала огород, крестьяне, что помогали мне, прятали улыбки, наблюдая «барскую придурь»: бархатцы и ноготки, высаженные среди овощей. Только ведь не для красоты я это делала! Бархатцы отпугивают тлю резким запахом, ноготки привлекают божью коровку, которая эту самую тлю обожает поедать.

Провела еще и много обработок растений опрыскиванием. Первый раз: вода с сывороткой и чайная ложка йода, ко второму – чеснок начал гнать стрелки, и большую их часть я использовала для ядреного водного настоя. Чеснока, кстати, высадила я очень много, планируя большую часть пустить в продажу. Каждые семь-десять дней варила новую, экологически чистую отраву для тли и бродила по посадкам.

Брала готовый настой, брала веник и шла вдоль рядов, макая веник в ведро отравы и стряхивая на кусты. Тоскуя при этом о своем удобном и легком пульверизаторе. Радовало, что колорадский жук в этих районах не водился. Мне это говорило о том, что морозы здесь зимой лютые. В моей прошлой жизни колорад распространен по всему миру за исключением районов Крайнего Севера. Там, даже если его и завозят, он просто не выживает зимой.

Леста неодобрительно качала головой: пахла я после таких трудов совсем не майскими розами.

-- Ить и загар, как у селянки, да и чесноком прет! Вы бы, светлая госпожа, этак-то не убивались! Мыслимо ли дело ить все своими ручками. У селян ить и без этаких тонкостев растет!

Сама я в деревенские хозяйства не лезла. Никто не любит, когда приходит посторонний человек и начинает поучать. Но к середине лета разница между моим огородом и крестьянскими была слишком заметна. Прон пришел ко мне сам.

Прошелся по огороду, осмотрел все: и картофельные гряды, укрытые соломой, и капусту, вокруг которой я насыпала в качестве мульчи перепревшие опилки – так влага сохраняется, а яичной скорлупой и золой посыпала сверху от слизней – здесь их водилось множество. Оценил помидорные кусты, практически лысые в нижней части, зато с крепкими стеблями и алеющими плодами, бодрую ботву моркови и свёклы, пышные заросли тыкв и кабачков.

-- Поговорить бы, госпожа Розер.

-- Давай поговорим, Прон. Только не здесь.

Я дала работавшему сегодня крестьянину задание на день и повела старосту к башне. Этот разговор нужен был мне самой даже больше, чем ему. Но я терпеливо ждала, пока селяне «дозреют». И дело не в огороде. Мне нужно было не просто нанять работников за деньги, а нанять людей, которые понимают, что именно делают, для чего работают, что будет в случае удачного решения! Идейных людей, в общем.

Проверить их я не смогу вообще, а обмануть меня они смогут легко: взять деньги у глупой дворянки и просто отдохнуть в лесу, не утруждаясь работой. А потом отчитаться, дескать, мы старались, а оно и не вышло! Так что пришлось терпеливо ждать, пока тот же староста не придет ко мне сам.

Беседовать сели в кабинете. Я умылась с жары и сменила блузку – сегодня на огород уже не вернусь. Леста подала холодный взвар, староста осматривал мой лаконичный интерьер и что-то там себе думал-прикидывал. С любопытством косился на небольшие черепки, расставленные на открытом окне – явно пытался понять, что они содержат.

-- Что ж, Прон, – я глотнула прохладного напитка и аж зажмурилась от удовольствия. – Хотел поговорить – говори.

-- Больно, госпожа Розер, огородец ваш ладненько глядится. Али слово какое знаете? Говорят, знахарки старые иногда делятся перед смертью с простым людом…

Я чуть не поперхнулась питьем: еще не хватало мне, чтобы в колдовстве заподозрили!

-- Никаких слов я знать не знаю, Прон. А вот советы людей бывалых всегда послушать любила. От одного – один секрет, от другого – второй. Что сажать, да как сажать, да чем от насекомых избавляться, да чем покормить кустик.

Кажется, я его слегка разочаровала, но он мне поверил. Думаю, крестьяне, что присылались мне в помощь, не раз говорили ему, сколько времени я работаю сама. Так что он с сожалением покивал головой: