Господин Грей (СИ) - Лавру Натали

– Вовсе нет, – спокойно, не показывая обиды, сказала Ольга, понимая, что, кроме как конструктивной беседой, желаемого не добьётся. – Люди-телохранители неэффективны. А серый великан в случае опасности легко сможет перенести Хаса в безопасное место. К тому же Рурша доказал свою преданность, а с Хасом они прекрасно ладят. Это лучший вариант, чтобы погасить конфликт между вами.

– Только не говори, что тебя беспокоят наши отношения.

– Именно они меня и беспокоят, – вполне искренне сказала Ольга. – Мы живём в одном доме, но все по отдельности. Какой тогда смысл нам с Хасом оставаться здесь?

– А такой, что вас обоих завтра же прихлопнут, не приставь я к вам охрану! – повысил голос великан.

– Я не прошу тебя убрать охрану, я прошу только…

– Слишком много чести полудохлому сопляку! – перебил он Ольгу.

Она с трудом подавила вскипающий гнев и ответила:

– Хастад, я знаю, что тебе не плевать на сына. Он давно мечтал ходить в школу и подружиться с ребятами. Одноклассники сторонятся его, потому что за ним хвостом ходят охранники. Может, ты не в курсе, но Хасу понравилась девочка из класса… – она не стала вдаваться в подробности. – Есть способ присматривать за ним, не мешая ему общаться.

Великан устало откинулся на спинку кресла и потёр глаза.

– Мне надо подумать.

– Ладно, – кивнула Ольга и развернулась, чтобы уйти.

– Хола? – окликнул её великан.

– М?

– Не привязывайся к прислуге.

***

В конце января, перед самым днём рождения Хаса, двухметровых амбалов перевели в запас. Отныне обязанность приглядывать за хозяйским сыном легла на Руршины плечи.

По утрам Рурша перемещал Хаса на съёмную квартиру, окна которой удачно выходили на школу, затем мальчик шёл на учёбу один. С крыши и из окна за ним следил верный серый охранник.

В глазу у Хаса была вставлена линза-передатчик, сигнал с которой выводится на планшет Рурши. Умная линза способна передавать изображение происходящего, отслеживать местонахождение и состояние носителя. А главное, линза практически незаметна на глазу.

К чести Рурши, он легко разобрался с техникой, несколько раз протестировал её в действии сначала на себе, потом на подопечном, и даже изучил школу ночью, пока в ней никого не было.

Теперь Хас гарантированно будет в безопасности.

***

– Ого, а где твоя охрана? – удивилась Вероника, когда увидела соседа по парте без сопровождения. – Твои родаки поняли, что это дорого и бесполезно?

– Ну, типа того, – радостно ответил Хас.

– Ой, зря. Теперь тебя ещё сильнее начнут доставать, – недовольно надула губки она.

– Может, у меня теперь появятся друзья? – не понял соседкиного скептицизма он.

– Пф! Саш, ты себя в зеркало-то видел? Какие у тебя могут быть друзья?

– У меня уже есть друг, – возразил Хас.

– Ага-ага. И где он?

– Ну, не здесь…

– Наверняка он дружит с тобой только из-за денег.

– Нет, ему не нужны деньги, – упрямо покачал головой мальчик. – Он настоящий друг, и ему неважно, как я выгляжу.

– Да ты и общаться-то толком не умеешь. Как будто из пещеры вылез. Ещё и про воображаемого друга говоришь. Смешно же. Никому хоть такого больше не говори – закидают тухлыми яйцами.

– Он не воображаемый! Вот увидишь!

Вероника закатила глаза и пододвинула к себе тетрадь Хаса, чтобы списать решение задачи.

– Вероника? – отважился спросить о личном Хас. – А ты будешь со мной дружить?

– И не надейся. У нас уговор: ты помогаешь мне не остаться второй раз на второй год, а я выгораживаю тебя перед парнями. Ничего личного!

– Да, да, я помню, – поник головой Хас. – Тебе так важна внешность?

– Я люблю красивых парней, – откровенно ответила она. – Так что тебе ничего не светит.

Хас и сам не понимал, почему ему так нравится Вероника. Может, из-за того, что она первая из класса, кто по-человечески заговорил с ним? Или потому что она красивая и честная?

И даже то, что от Вероники густо пахло приторно-ванильным парфюмом, а под ним прятались запахи других людей, которые прикасались к девушке, не помешало симпатии зародиться и расти с каждым днём.

А по поводу безнадёжности подружиться Хас переживал меньше всего. Его отцу тоже когда-то «не светило». Женщины – народ переменчивый. Нужно лишь доказать, что внешность – не главное.

***

Тринадцатилетие Хаса отмечали в узком семейном кругу.

Хастад выкроил время и приготовил ужин. Однако непринуждённой беседы не вышло.

– А давайте просто разойдёмся по комнатам? – предложил Хас. – Не очень-то приятно смотреть, как вы изображаете семью, а сами тихонько ненавидите друг друга.

– Мы не ненавидим друг друга! – в один голос ответили Ольга и Хастад.

– Ага-ага, – сказал Хас, вставая из-за стола. – Спасибо за ужин. Я пошёл.

– Хас, сядь обратно! – прогремел голос великана.

– Давайте вы как-нибудь без меня? У меня ещё вечерняя тренировка с Маратом и игра с Руршей, – он махнул родителям рукой и ушёл.

Ольга посмотрела на Хастада.

– Сохранить всё, как было, не удалось… – констатировала она.

Великан вытер рот салфеткой, скомкал её и бросил на тарелку.

– Ты сама захотела расстаться. Чего ещё ты ожидала? – сказал он и тоже ушёл.

Пять месяцев. Они расстались пять месяцев назад. Как ни зарывайся в работу, а без объятий любимого мужчины невыносимо. Тело чудит и выкидывает фокусы, а в голове одни тревожные и угнетающие мысли.

Ольга отчётливо поняла, что где-то свернула не туда. Только вот где? Она запуталась. Ей уже так давно плохо, что свет выхода из этого кошмара затерялся или вовсе погас.

Хастад, который раньше боготворил её, теперь только и делает, что рычит, хамит или где-то пропадает неделями.

Видимо, нормально поговорить им не судьба.

Чего Ольга хочет от великана? Чтобы он умолял её о прощении, а она, так уж и быть, снизошла? Но если можно ещё понять, что его принуждали убивать людей, то зачем он избавился от своей любовницы? Зачем врал про верность?

Время летит, а не отвеченные вопросы бьют по голове, и с каждым разом больнее.

Так, погружённая в размышления, Ольга сама не заметила, как убрала со стола и помыла посуду, как принялась протирать мойку, хотя с этими делами прекрасно справилась бы прислуга.

«Крыша едет…» – вздохнула Ольга, приложив ладони к вискам.

В груди появилось какое-то неприятное ощущение, будто злобный призрак невидимой рукой трогает и щекочет ей сердце. Либо это возраст напоминает о себе, либо эмоциональный перегруз. Тридцать восемь лет, а счастья нет. М-да…

В дверях спальни Ольгу поймал Рурша.

– Госпожа Хлоя, можно вас на минуту?

Настроения мило болтать не было, но она обернулась и улыбнулась Рурше.

– Госпожа Хлоя. Я вот… Нарисовал. Это вам, – и протянул ей лист плотной бумаги, на котором были изображены Ольга и Хас.

Рисунок был выполнен обычной ручкой, без лишних штрихов и с минимумом линий. Неправдоподобно красиво. Слишком счастливо улыбались герои с картинки. В реальности всё не так, а хотелось бы…

– Это потрясающе! – ни капли не покривив душой, воскликнула Ольга и прослезилась. – Спасибо! Я сохраню его и буду любоваться! – она попыталась обнять Руршу, но тот мягко отстранился.

– Простите, нельзя.

– Почему? – удивилась она.

– Вы – женщина господина Грея, – ответил он. – Нельзя.

– Я больше не его женщина, – мотнула она головой.

– Нет, вы его женщина. На вас его запах, – упрямо заявил Рурша.

– В смысле? – не совсем поняла Ольга.

– Да, вы – его женщина, – повторил он.

Больше ничего вытянуть из Рурши не удалось. Ольга ещё раз поблагодарила его за подарок и закрылась у себя в спальне.

«Что значит: на мне его запах? Откуда, если мы давным-давно не прикасались друг к другу? – недоумевала она и вдруг ощутила, как её обдало волной жара. – А что если мои сны – это не совсем сны? Вдруг он приходит ко мне ночью, усыпляет и… Нет, нет, я бы заподозрила раньше. Остались бы следы и всё такое…»