Шеррилин Кеньон - Страж

Вместо этого он держал на коленях старомодную книгу в кожаном переплете, придерживая ее большой, изящной, накаченной рукой. Вольготно раскинувшись в кресле, он опирался о стол, склонив уцелевшую щеку на кулак. Он вытянул перед собой невероятно длинные ноги и скрестил их в лодыжках. Лидия улыбнулась, удивленная видом его стройных босых ног. Они выглядели так мило, а ведь раньше она и вообразить не могла подобного о ногах. Обычно они ее совсем не привлекали.

Странно, но вид этих ног делал Стража похожим на любого обычного мужчину.

Хотя, вряд ли. Таких красавцев еще поискать надо. А уж столь соблазнительных и подавно. Сочетая в себе такую фигуру, волосы и глаза, он был сродни единорогу. Вообще-то, Лидии еще не доводилось встречать рыжеволосых мужчин без веснушек и бледной кожи, хотя в этом нет ничего плохого. Просто это естественно для всех рыжеволосых, как мужчин, так и женщин. Но на теле Стража не было не единой веснушки. И хотя лишь богам известно, сколько времени этот мужчина не видел солнечных лучей, его кожа все равно отливала золотом.

Ч-ч-черт. Даже несмотря на все синяки и шрамы, у Лидии от его вида просто слюнки текли..

«Как ему удается выглядеть так сексуально в этой позе? Словно конфета, которую хочется облизать».

Не поднимая взгляда, Страж перевернул страницу.

Лидия вновь улыбнулась, глядя на непокорные рыжие кудри. «Кудряшке Сью» далеко до него. И все же, он не переставал выглядеть невероятно мужественным.

Более того, Лидии невероятно сильно хотелось прикоснуться к его волосам.

Изучая черты его лица, Лидия заметила, что синяк вокруг налитого кровью глаза приобрел мерзкий темно-фиолетовый оттенок. Возле уха, которое кровоточило прошлой ночью, виднелся новый ушиб. Отметины на лице сегодня были более заметны, как и опухшие следы от укусов на шее.

От их вида Лидии хотелось плакать. А Страж настолько привык к боли, что просто не обращал на нее внимания.

«Мне так жаль, что я ранила тебя».

Он был совершенно не таким, каким Лидия представила его при первой встрече.

«Как я могла настолько в нем ошибиться?»

Но все же в этом не только ее вина. Несмотря на бесчисленные побои и оскорбления, Страж вел себя жестоко и самоуверенно, словно король или воин. От него исходила такая сила и мощь, что трудно было представить его в качестве боксерской груши Нуара. А судя по прошлой ночи, еще и игрушкой Азуры.

«Хотя, возможно, это лишь прикрытие, просто способ скрыть свой стыд от людей».

Такое поведение удерживало всех на расстоянии, а в этом проклятом месте – еще и служило защитой от нападений. От этой мысли Лидии захотелось обнять его и покрепче прижать к себе.

«Если бы он только позволил мне сделать это».

Откашлявшись, Лидия заговорила:

– Ты что, совсем не спишь?

Он лишь покачал головой.

– Ты голодна?

– Пока нет. Сначала мне нужно как следует проснуться. – Садясь, Лидия бросила взгляд на закрытый ноутбук. – Закончил поиски?

– Там нечего искать, и я устал расшифровывать эти бессмысленные письмена.

Он же выглядел таким счастливым перед тем, как она уснула...

По крайней мере, Лидии он казался счастливым, пока рассматривал картинки и слушал музыку. Теперь его снова окутала мрачность, прочно укоренилась в ДНК.

Соскользнув с кровати, Лидия подошла посмотреть, что он читает, но, ни слова не поняла. Это точно не египетский, но схожесть все же имелась.

– Что это?

– Бильгамеш.

«Ничего себе... Это что-то новенькое».

– И кто же говорит на бильгамеше?

– Я не понимаю, – в недоумении ответил Страж.

«Что ж, он не один такой».

– Что это за язык? Откуда он?

– Это не язык. Это название истории. – Он слегка расслабился, словно что-то пришло ему на ум. – По-моему, людям она известна, как эпос о Гильгамеше[3].

– А-а...

Вот теперь Лидия поняла, каково ему было слушать ее компьютерный слэнг. Но она узнала лишь часть ответа. Вторая половина казалась более интригующей.

– На каком языке она написана?

– Аккадский.

«Ничего себе!»

Он ее просто поразил. Лидия не особо интересовалась историей, но, прожив столько лет, считала себя свидетельницей многих исторических событий...

А этот язык был настолько древним, что Лидия о нем даже не слышала.

– И ты можешь это читать?

В ответ он гневно посмотрел на нее.

– Я не дурак, и не безграмотный.

– Конечно, нет. Тот, кто способен читать столь сложный язык, в основе которого одни бессмысленные линии, уж точно не дурак.

«Похоже, это его успокоило».

– Все не так сложно.

– Может для тебя. И если английский тебе кажется таким же сложным, как мне -  аккадский, тогда это объясняет многое. – Хоть она и пыталась его учить, но это словно читать шрифт Брайля. – Так ты аккадиец?

– Египтянин.

– Правда? Ты не похож на египтянина.

Страж лишь приподнял бровь, услышав это замечание.

– А ты часто бывала в Древнем Египте?

– Ну... нет. Но я видела картинки. На них все темнокожие, и уж точно не рыжеволосые.

– Хороши же твои познания. Мы торговали с множеством наций, люди приезжали в Верхний Египет со всех известных царств.

– А ты очень разговорчив по утрам, правда? – поддразнила Лидия. Но это объясняло, почему с голубыми глазами и рыжими волосами его кожа была столь темной. – Так ты можешь читать иероглифы?

– Конечно.

– Бьюсь об заклад, что в музеях ты как рыба в воде. Тебе не случалось пройти мимо мумии, взглянуть вниз, и сказать: «Привет, дядюшка Имхотеп, как дела?»

На его лице не отразилось и тени веселья.

– В музеях?

И это все на что он обратил внимание?

– Забудь. Какие еще старые, жуткие языки ты знаешь?

– Греческий и шумерский.

– А латынь?

– Что такое латынь?– Спросил он, нахмурившись.

У Лидии даже желудок свело. Он что, не слышал о Древнем Риме? Это мысль казалась невероятной, даже ужасающей. Если это правда, Стража заперли тут более трех тысяч лет назад.

– Ну, ты же знаешь выражение: «Хлеба и зрелищ»?

– Нет. Здесь нет никаких зрелищ. Это запрещено.

– Да нет же. Римская Империя. Нерон, Октавиан, Цезарь и прочие люди со смешными именами. – Ей явно стоило уделять больше времени урокам истории в школе. – Огромная воинственная империя, покорившая мир и завоевавшая все, включая Египет.

– Никогда не слышал ничего подобного.

«Да он старше грязи!»

Можно спросить, в каком году он родился, но это вряд ли поможет. Его летоисчисление, если таковое имеется, явно отличается от современного.