Тилотама и дракон - Олла Дез

не возражала. По всей видимости, почтенный гном уже видел себя в лучах славы. «Победитель драконов» — скорей всего именно так он себя мысленно уже именовал.

Утром, стоило мне спуститься вниз, первое, что я увидела — совершенно злющий Морис. Ну, то есть для остальных он просто невозмутимый дракон, но я-то уже научилась угадывать по блеску глаз его состояние. И разгонялся мой дракон от спокойствия до неуёмной ярости по одному щелчку пальцев. Раз!!! И вот что удивительно, при этом он мог, и позы и выражение лица не менять. Стоит себе — гора такая огромная. И вот уже это не гора, а извергающийся вулкан.

Поэтому пришлось срочно принимать меры. А именно брать за руку и тащить через всю кухню в кладовку. Ну а куда его такого? Только в холодильник. Там я применила оружие массового поражения из поцелуев и улыбок. Морису полегчало, после первого же поцелуя. И оказалось, он не злился. Ага. Он просто соскучился за эти сутки.

После взаимного уверения, что чтобы не случилось, мы всё равно будем непременно вместе, я смогла выйти из кладовки под всё понимающие взгляды кухарок и вернуться под светлые очи Мэтра Пертинакстоуна, который как раз таки спускался к завтраку.

К горе и, собственно, стене магии, отделяющей её теперь от нашего мира, я шла довольная всем и вся. И погодой, и Морисом, и даже готовым лопнуть от гордости Мэтром Пертинакстоуном. Нас уже ждали.

Перед стеной магии стояли все пять судей в полном составе. Ещё собрались почти все жители маленького городка и зеваки, что приехали на всё это посмотреть. Никто из моих родных не знал, что нам сейчас было уготовано — я не успела предупредить, да и ссорится с нашим председателем не хотелось. И потом, мама с папой не одобрили бы такой риск. Они непременно бы запретили. Всё и сразу. Ещё и под замок бы меня посадили.

Но, по всей видимости, из гномов вообще мало кто знал и понимал о предстоящем испытании. Гномов провожающих почти не было.

Вперёд вышел судья-орк и сказал:

— Все участники должны положить руки на стену. А после этого сделать большой шаг вперед. Двое из вас пройдут за барьер. Все остальные — так тут и останутся. На противоположной стороне стены мы оставили небольшой лагерь. Там участника встретят и помогут добраться до ратуши, где мы торжественно объявим победителя и владельцев горы. Оставшийся внутри участник навсегда покинет этот мир. Мы призываем в свидетели гору, раз уж других свидетелей нет.

Фригус и остальные судьи обвели нас взглядом, давая ещё пару минут на осознание и принятие решения. Гора — свидетель? Это что-то новенькое в нашей судебной системе. Или хорошо забытое старое?

— Вперёд. Делайте ваш выбор — громко сказал один из судей, и мы подошли к магической завесе.

Это была обычная стена. Не прозрачная. Выглядела она, как большой забор. Ну, очень большой. И как сквозь него проходить? Ну ладно, посмотрим. И я поместила ладони на стену, попутно оглядываясь по сторонам.

Убедившись, что все десять участников процесса разместили свои руки на стене, орк громко скомандовал:

— Шагайте. И пусть гора сама решит, кто будет ей владеть.

И я послушно сделала шаг.

И как будто провалилась в колодец. Летела, летела, пока не почувствовала под собой твёрдую землю. Причём удара не было, а просто будто бы прыгнула с небольшой высоты. Но, всё же, от полной неожиданности, я покачнулась и, не устояв на ногах, плюхнулась на землю. Только для того, чтобы тут же услышать насмешливое:

— Что это тебя ноги-то не держат, Гусятница? Вставай. Чего это ты разлеглась?

Я села и огляделась. Вдалеке виднелась гора, только вот пейзаж был мне совершенно точно не знаком. Где это я? И что это за звери такие?

Ко мне подошёл очень странно одетый мальчик. Создавалось впечатление, что вся одежда ему велика как минимум на три размера, если не на четыре. А на голове у этого модного чуда была конусовидная, видавшая лучшие времена, шляпа.

— Ты кто? — спросила я.

— Здрасьте-приехали? Ты чего? Я же Кюрдхен! Мы с тобой вместе гусей пасём на этой горе.

Гусей? Что есть гусь? Ага. Гусь — это вот эта жуткая зверюга? Ага. И я дипломированный юрист её пасу. Неплохо. С этим разобрались. Продолжаем сбор данных и опрос свидетелей.

По всему выходит, что я приняла участие в испытании вместо Мэтра Пертинакстоуна. Значит и Морис остался там? Представляю, как он бедный злится. И волнуется наверняка. И как мудро я поступила, что ничего не сказала родным. Да я кругом молодец! Так держать! Умница-благоразумница. И я точно совсем справлюсь и опережу неизвестного мне дракона. Я выберусь, вернусь к Морису и родителям. Ой, представляю, какую головомойку мне все устроят по возвращению!

Так. Позитивными мыслями я зарядилась, теперь нужно приступать к выполнению задуманного. Нечего тут рассиживаться и пасти этих, как их там? А! Гусей. А я, стало быть, гусятница. Вот в моём мире этих жутких тварей точно нет. Я бы знала об их наличии. Длинная шея, и выгибают то её как!? И шипят. А большие-то какие!!

— Этот зверь кусается? — первым делом решила я уточнить самое важное на данный момент.

Очень уж не хотелось быть съеденной, ну или покалеченной.

— Какой зверь? — удивился пацан.

— Ну, этот — гусь.

Ответом мне был звонкий смех и ответ:

— Это птица. И она не кусается.

— Птица? А разве птиц пасут? Я думала, пасут коров или лошадей. Ну, или…Эм…

Я, вообще-то, жила и росла в горе, и к сельскому хозяйству вообще никакого отношения не имела. А потом была Академия и город. А вот в деревне я так ни разу и не была.

Мальчик почесал затылок, сдвинув свою странную конусовидную шапку, и изрёк:

— Этих тоже пасут. Но это — птица. У неё же крылья!?

— Неоспоримый аргумент и принят без всяких поправок.

— Чего? — возмутился парень.

— Долго ещё?

— Чего? — всё с той же интонацией спросил мальчик.

— Пасти гусей ещё долго?

— Так вот я и говорю — домой пора. А ты тут разлеживаешься. Скоро уж темнеть будет. Пошли, гусятница. Да и конь твой тебя уже заждался, поди, — и он странно хохотнул.

— Конь? — вот только коня мне и не хватало.

Я к лошадям отношусь очень настороженно. Да и как подойти к ним не имею ни малейшего представления.

— Ну, голова коня, с которой ты разговариваешь, когда мы уходим из города и приходим обратно.

— Я разговариваю с мёртвой головой