Дикая. Дочь каганата (СИ) - Вериор Лика

— Уведите его куда-нибудь, но не будьте с ним слишком строги. Мальчику запудрили мозги, раз он осмелился пробраться в мои покои без спросу, да ещё и угрожать мне. И позвольте ему прикрыться, а то ведь в темницах нынче сыро и холодно. Лиам, не смотри на меня такими глазами — твои покровители несколько ошиблись. Мне не страшно быть опозоренной подобным образом, более того, вряд ли кто-то поверит в то, что я так опрометчиво соблазнилась имперским красавцем. Возможно, с тобой будет общаться мой муж, но тут я сомневаюсь... Со мной беседа тебе обеспечена, и не надейся отделаться слишком просто, — она перевела взгляд на одного из стражников. — Юноша пробрался через окно, разберитесь. И давайте без шума.

Бойхайцы все сразу поняли, фриссцы же были в некотором изумлении, но всё же приказы исполнять они умели, потому юного лорда вежливо взяли с двух сторон и выволокли из комнаты. Он не возмущался, понимал, что виноват, потому покорно шёл, хоть и был расстроенным. Тяжело вздохнув, Хадаан посмотрела в незакрытый дверной проём и наткнулась на прищуренный взгляд мужа. И что же ему не спалось? Зачем проснулся так рано? Неужели приступ трудоголизма?

Сделав шаг в спальню жены, он сразу посмотрел на подозрительно смятую кровать и призывно-красную розу, поиграл желваками, хрустнул шею, приводя Хадаан в неадекватный но искренний восторг — сейчас Амадей выглядел очень мужественно.

— Доброе утро, дорого супруг, — девушка мило улыбнулась и поправила влажные волосы.

— У тебя, видимо, очень доброе, — он старался не смотреть на жену в тонком платье, с распущенными мокрыми волосами, босую… и в таком виде она предстала перед всей той толпой, что покинул только что её покои?

Быстро подойдя к кровати жены, он взял с тумбочки розу и, смяв, прицельно кинул в окно.

— Цветочек ведь ни в чём не виноват, — наигранно печально вздохнула Хадаан, наблюдая за реакцией мужа. Он тоже вздохнул. Тяжело, шумно, даже с какими-то вибрациями, закрыв глаза, дёрнул головой, словно отгоняя ненужные мысли.

Он прекрасно понимал, что инцидент кем-то подстроен, что Лиам как-то пробрался в покои его жены (за что будет наказан, это Амадей себе пообещал), что девушка не виновата… Но как представит этого молокососа с бойхайкой… И ведь винит её, сам не знает за что, но винит.

— Я сама разберусь с этим…

— Нет! — рыкнул мужчина.

— Хорошо, — неожиданно согласилась принцесса. — Только пообещайте, что с парнем всё в порядке будет. Хотя, нет, я сама прослежу за этим. И не возражай!

— Не слишком ли ты переживаешь? Или между вами действительно что-то есть? — прошипел он.

— Вы же знаете его? Лиам, верно? Он забрался через окно! При этом он не служит в армии, не находится ни в чьей свите… Надо переманить его на свою сторону!

— Не думаю, что тобой движет именно это.

— Знаете что! — девушка сжала кулаки. — Мне глубоко всё равно, что вы там думаете! Хотя нет! Мне неприятно! Неприятно, понятно? Хватит с больной головы на здоровую переносить, ваше высочество!

— Не повышай на меня голос!

— Это вы не повышайте!

— Что же тебе неприятно?

— Что вы обвиняете меня в таком… таком… — она даже слов найти не смогла. — Я клялась быть вам верной, помните? Перед богом клялась, и от клятвы своей не отступлюсь, как бы не сложились наши жизни. Если не верите мне – это ваши проблемы, но хоть раз отбросьте свои предубеждения и посмотрите на всё здраво!

— Поучать меня вздумала?

— Да! И буду поучать, если вы, дорогой супруг, не понимаете очевидных вещей!

— А ты, видно, всё понимаешь. О, мудрейшая! Не хочу с тобой спорить! Я ушёл!

Ругнувшись, Амадей вышел, громко хлопнув дверью, а Хадаан поморщилась — за всем этим спором они так и не договорились насчёт Лиама.

Заглянула взволнованная Диана, она с непониманием посмотрела на свою госпожу, а так только махнула рукой и села у туалетного столика.

— Приведи мои волосы в порядок,будь добра. И сегодня я буду в привычной мне одежде, достань что-то из бойхайского брючного комплекта, надоели эти платья и мужчины, изучающие мои открытые плечи.

— Как скажете, госпожа, — тяжело вздохнула служанка и принялась расчёсывать начинающие виться волосы принцессы.

Уверенной походкой Хадаан шла прямо в пыточные дворца. Дворцовая стража удивлённо провожала их компанию взглядом, но останавливать не смела, только на входе непосредственно на камерные территории кто-то попытался перекрыть ей путь, но бойхайке было не до объяснений:

— Прочь. Это приказ.

— Ваше высочество, это темницы, вы не можете…

— Что я не могу? — прищурившись, она посмотрела на стражника. — Ещё скажи, что мне нельзя!

— Конечно можно, ваше высочество, но…

— В сторону, солдат. И в будущем не стоит указывать мне.

— Я не… — Хадаан оттолкнула мужчину от прохода и схватилась за ручку тяжёлой металлической двери. Под удивленными взглядами имперцев, она без видимого труда открыла её и шагнула в холодный сырой коридор.

— В какой сейчас его высочество?

— Третья второго коридора…

— Спасибо, — она почти мило улыбнулась и направилась в указанное место.

Дверь камеры она тоже открыла самостоятельно, охранявшие её стражники даже сказать ничего не успели. Открывшаяся картина была хоть и привычной, но от того не менее неприятной: бессознательный Лиам с разбитым лицом и откинутой головой привязан к стулу, около него стражник с ведром воды, принц сидит в кресле (и кто затащил его в пыточные?) у стены, похрустывая пальцами, рядом ещё два стражника и Клин, ведущий протокол допроса,  ещё стол с разными интересными «приборами», пока, к счастью, не использованными.

— Всем выйти! — приказала Хадаан, но никто не пошевелился. — Я сказала — всем выйти! Стражники глянули на принца, тот — на девушку. — Что же, я не сомневалась, что вы не послушаете. Тогда предупреждаю — посмеете только распускать сплетни о чём-либо произошедшем, и, несмотря на дружеские отношения, вас отловят, тогда на этом стуле будете сидеть уже вы… Дорогой супруг, — она с улыбкой повернулась к мужу, — как это понимать?

— Это мой вопрос, Хадаан. Что ты здесь делаешь?

— Я же сказала, что буду следить за процессом.

— И ладно, но что ты делаешь в пыточных? Тебе нельзя здесь быть.

— Почему же? Потому что я — чужачка? Дикарка? Недостойная?

— Нет, — он тяжело вздохнул, посмотрев на девушку как на самое несмышлёное создание в мире, — потому что ты — девушка, и я бы не хотел, что бы ты видела… всё это.

Хо-каана удивлённо замерла. Никто и никогда ещё не заботился о ней подобным образом. Не хочет, чтобы она видела пытки? Отец привёл её на первый допрос в семь лет, и его вовсе не волновало, что она ребёнок, тем более — что она девочка. Злость как-то поутихла, но не ушла окончательно. Покачав головой, с улыбкой, она посмотрела на Сафмета, который тоже был удивлён. Хо-каана в первую очередь была правительницей, главной, только потом девушкой, защищать её от кровавых зрелищ никто и никогда не стремился, скорее даже показывая ей слишком многое.

— Амадей, — кажется, девушка впервые назвала мужа по имени, — поверьте мне, в увиденном для меня нет ничего нового.

— И всё же…

— Не стоит беспокоиться на этот счёт, — она подошла к привязанному Лиаму и заботливо стёрла кровь с его глаз. Она сама знает, как это неприятно, когда глаза слипаются от запёкшейся на них крови. — Я просила не быть с ним слишком суровым.

— Да это только начало!..

— Я попросила, Амадей. И ладно, что вы не пускаете моих людей почти никуда, я понимаю, к нам пока нет доверия, но выполнить такую маленькую просьбу…

— Хадаан, это не твоё дело.

— Ах не моё, да? — она сжала зубы и выдохнула. — Мальчик — сын магистра!

— О, видимо, вы всё же хорошо знакомы…

— Я просто не сижу на месте и изучаю проблему со всех её сторон! Так вот, как бы там ни было, а с магистром по аристократии проблем иметь не хочется. Вы принц, да, но даже император не может вести себя так, как ему хочется! Парень провинился, но зачем пытать, если и так всё можно вызнать?