Хозяйка волшебной лозы - Елизавета Владимировна Соболянская

– Папочка, – смаргивая злые слезы, ответила Иоланда, – ты меня больше не любишь?

Король Заревана сник и подтолкнул локтем соседа.

– Сын, может, ты как-то поговоришь, со своей невестой… – король Рикардо сам понимал, что дело гиблое, но и обретённого собутыльника без поддержки оставить не мог.

– Мы уже поговорили, папа, – сказал Розан, пытаясь поймать взгляд невесты. Мысленно он обзывал себя последними словами за минутную слабость, а еще пытался найти возможность вернуть расположение принцессы. Надменный принц только сейчас понял, что девушка просто старалась привлечь к себе его внимание! И ведь привлекла! Теперь, когда она не смотрела на него и хранила самый отрешенный вид, ему внезапно стало больно.

– Иоланда достойна самого пышного праздника! – припечатал Розан.

Принцесса отвернулась и сдавленным тоном добавила:

– А если вы будете мешать, отец… я позову на помощь сестер… И матушку!

Мужчины содрогнулись. Все трое. И поспешили откланяться.

* * *

Герцог ди Новайо вернулся во дворец только тогда, когда глашатаи на всех площадях протрубили помолвку кронпринца Лигурии и принцессы Заревана.

Надо сказать, что его приезда даже не заметили. Слуги носились как наскипидаренные, спеша за какие-то полгода устроить весеннюю королевскую свадьбу. Придворные тряхнули кошельками и явились ко двору во всем блеске. И неважно, что золотые листья устилали землю – даже помолвка со всеми сопутствующими мероприятиями занимала месяц! А уж официальные встречи, дарение подарков, подписание бумаг и прочее…

До самого апреля дело затянется! А еще и платья нужно пошить, приданое невесты привезти, комнаты для молодых заново отделать!

В общем, этой осенью король Рикардо даже в ближайший лес на охоту выбирался только с толпой придворных и гостей, а о поездке в шато и речи не было! Какой там праздник молодого вина – принц и принцесса почти ежедневно выясняли отношения, устраивая то словесные баталии, то настоящие сражения, привлекая к своим ссорам придворных и челядь. Оба короля прятались в сокровищнице, потягивая «Королевского лекаря» и ругая тот час, когда идея поженить наследника и взбалмошную принцессу пришла им в голову.

Подготовленных и обученных потенциальных женихов жрицы вина оставили при дворе – надо же было кому-то развлекать дам, прибывших из Заревана, чтобы охранять честь принцессы? Симпатичные молодые люди с хорошими манерами и умением лихо выплясывать на балах быстро нашли покровительниц, и к новогодью некоторые из них подали прошение о браке. Король Рикардо почесал в затылке и подписал бумаги. Женихов еще можно найти, а будущей королеве Лигурии понадобятся замужние фрейлины…

Герцог ди Новайо смотрел на потери в рядах женихов благосклонно. Пусть лучше эти молодые идиоты свяжут себя брачными узами и не путаются под ногами! Разве они достойны хотя бы одной улыбки синьорины Катарины? Поймав себя на этой мысли, Алистер удивился и затолкал ее подальше. Пусть полежит. Следующая инспекция виноградника будет весной, вот тогда он и рассмотрит эту мысль более пристально!

Глава 20

Лето промчалось быстро. Вот только, кажется, зазеленели лозы, а уже с них даже собрали чёрные блестящие ягоды.

Я окончательно освоилась и на винограднике, и в этом мире, хотя и видела совсем небольшую его часть. Мне нравилась моя новая жизнь. К дядюшке Одэлису я относилась почти как к отцу. Воспоминания и обида от предательства близких всё реже возвращались ко мне.

Я была почти счастлива. Почему почти? И сама не знаю. Но иногда накатывало что-то, отчего выступали слёзы. И хотелось, чтобы обнял кто-то сильный и надёжный, подставил плечо, погладил по волосам…

Почему-то чаще всего в роли этого кого-то выступал… герцог ди Новайо.

Я отмахнулась от этой мысли и стёрла пот со лба. Глупости какие-то в голову лезут. Наверное, от жары, которая вдруг пришла в конце осени. Солнце поднялось и немилосердно палило. Я чувствовала, как промокла хлопковая рубашка и липла к телу. Надо идти в дом.

Вторя моим мыслям, по винограднику пронёсся звон гонга. Началась сиеста.

– Кати, ну что ты ходишь по жаре, иди скорей сюда, – донёсся до меня ворчливый голос синьора Портэлла.

– Иду, дядюшка, – я быстро сполоснула руки и лицо из бочки и поднялась на террасу.

Синьор Одэлис сидел за накрытым столом. Я уселась напротив, улыбнувшись дядюшке и с беспокойством вглядываясь в его лицо. Мне казалось, что в последнее время он начал неуловимо меняться. Быстрее уставать, больше потеть. Лицо стало бледнее, а морщины резче. Но на все расспросы о самочувствии дядюшка Одэлис улыбался и говорил, что проживёт ещё много лет, не надо о нём волноваться. Потом он сжимал мою руку или целовал в лоб сухими губами, и меня отпускало. На время. Пока не поднималась новая волна подозрений.

Вот и сейчас мне показалось, что синьор Портэлл слишком бледен.

– Вы хорошо себя чувствуете? – осторожно спросила я, опасаясь шквала ворчливости. И оказалась права.

– Что ты квохчешь как курица, Кати! Я уже сказал, что отлично себя чувствую. Просто голодный. Тебя ждал. Давай уже есть.

– Конечно, дядюшка, – я улыбнулась и взяла ложку. Гусиный суп с белой фасолью Марте всегда удавался.

Утолив первый голод, синьор Портэлл заметно подобрел. Он уже не бурчал недовольно. Да и лицо порозовело. Может, я всё выдумываю? Просто боюсь его потерять, вот и беспокоюсь.

– Король не приедет на праздник, – сообщил дядюшка, вытирая лицо вышитой салфеткой.

– Почему? – я даже отложила ложку.

Бино-Нуво все ждали с нетерпением. Праздник молодого вина был самым значимым событием осени. Собиралась вся округа, жители соседних городов и даже гости из столицы. Король каждый год приезжал в шато, чтобы повеселиться на празднике, забрать несколько бочек молодого вина и исподволь провести инспекцию виноградника.

И вдруг – не приедет.

– Наследника женит, – пояснил дядюшка Одэлис, – на зареванской принцессе.

– Так это же хорошо, – обрадовалась я.

Из разговоров мне было известно, что Лигурия (королевство, в котором я оказалась) и Зареван были соседями и соперниками буквально во всём. Много лет страны воевали, но и после заключения мира хвастались своими достижениями, стараясь переплюнуть друг друга.

– Хорошо, – согласился дядюшка Одэлис, но выражение лица при этом у