Я, виконт и прочие чудовища (СИ) - Новак Нина

Ведьма повернулась к Нинелль.

– Возможно ты права и нужно показать его Ботрелу.

Он очнулся наутро. Нинелль с ведьмой стояли у его постели.

Кристоф медленно раскрыл глаза, а потом с трудом обвел взглядом комнату. И подскочил в постели, поняв куда он попал. Но голова разболелась и печать на ладони загорелась огнем. Он со стоном упал обратно на подушки.

– Проклятая ведьма, – почти выплюнул он.

– А вы только сейчас поняли? – спросила Нинелль печально.

– Догадывался, кинжал вас выдал, – простонал он в ответ.

– Вам придется пробыть тут какое-то время, Инквизитор, – обратилась к нему ведьма с усмешкой, – и не советую обижать мадмуазель Нинелль. Она спасла вам жизнь.

– Я наберусь силы, – прошипел он. – Ваш колдун не сможет контролировать меня долго. И тогда берегитесь...

– Какой неблагодарный субъект, – покачала головой ведьма. – Впрочем, как все они. Но эти дни он в полном твоем распоряжении, милая. Делай с ним все, что хочешь, а потом советую избавиться.

Нинелль вздохнула. Легко сказать. Что она может делать с человеком с проломленной головой? Если только разговаривать.

Нинелль отвела глаза. Она не нашла в себе сил встретить гневный и полный боли взгляд Кристофа.

– Зачем я вам нужен! Я никак не возьму в толк, – не унимался Кристоф. – Вы могли меня сто раз убить уже.

Он уже пошел на поправку и по утрам сидел в кресле. Из-за болезни стал он крайне раздражителен и каждый день пилил Нинелль. А еще больше он злился из-за того, что инквизиторская печать окончательно его отвергла. Собственные же стихийные силы он не контролировал. Так только – суп заморозил в тарелке и пару куриных ляжек. К тому же силы его явно входили в противодействие с печатью и Инквизитор, как маг окончательно вышел из строя.

Зато ведьмины настойки пошли на пользу. И здоровый цвет лица вернулся. И даже повязку смогли снять.

– Я не могу сказать, преподобный Кристоф, – уклончиво отвечала Нинелль, присаживаясь на стул напротив. – Вы не поймете.

– Может быть все таки пойму? И вы, наконец, объяснитесь?

– Я задумала... мне безумно неудобно... – Нинелль подняла глаза к потолку.

Кристоф приподнял бровь.

– Ну же, мадмуазель дю Пэн. Я жду. Для чего я вам нужен? Может быть, вы держите меня, как заложника?

– Вы мне нужны только для одной цели, преподобный Кристоф. Я хочу от вас ребенка, а потом... я думала обратить вас в статую, но сейчас глядя на ваше беспомощное состояние... Думаю, что Ботрел сам решит, как с вами быть.

Глаза Инквизитора потемнели. Нинелль приложила руку к груди, где лежал кинжал. Но он к ее удивлению не двинулся с места. Просто посмотрел на нее пораженно.

– И это все, чего вы хотели?

Нинелль кивнула.

– И еще в статую обратить, – добавила она тихо, – в отместку за всех темных магов.

– А вы умеете?

Нинелль кивнула.

– И многих уже превратили?

– Одного... придворного кавалера, но он заслужил.

– Почему вы выбрали меня? – спросил Кристоф, презрительно скривив губы.

– Я не знаю... – Нинелль опустила глаза.

Она и правда не знала. Может, потому что красивый. И неприступный.

Он встал и подошел к ней. Наклонившись, взял за подбородок. Глаза его из голубых сделались совсем темными и Нинелль стало страшно.

– Чего же вы сразу не сказали, мадмуазель дю Пэн? Я никогда не отказываю дамам.

С этими словами он грубо впился Нинелль в губы.

С силой втянул ее нижнюю губу в рот и прикусил. Она явственно почувствовала исходившую от него ярость. Нет, вовсе не о таком она мечтала. А что, если он ее изнасилует?

Нинелль уперлась ладонями ему в грудь и с силой оттолкнула. Он подался назад, но на ногах устоял, только лишь слегка пошатнулся.

– В чем дело? – спрсил он, тяжело дыша, – вам не понравилось?

Нинелль вскочила на ноги и выдернула из-за корсажа кинжал.

– Я не хочу, чтобы это произошло так! – крикнула она.

– Как так? – он зло улыбнулся. – Ложитесь же уже на кровать! Но нежной любви я вам не обещаю. Уж увольте. Никогда раньше не спал с ведьмами, но полагаю вы все любите пожесче. Как на шабашах.

Нинелль в отчаянии замотала головой. Какой же он дремучий и глупый.

– Я не хочу так! – закричала она. – Я хочу, чтобы вы смотрели на меня, как тогда, у яблонь.

Он рассмеялся.

– Тогда у яблонь я считал вас приятной девицей. Хоть и почувствовал силу вашего кинжала. Но у нас многие дворяне грешат мелкой магией. Я, как дурак, попытался вас оправдать. А ведь чуял неладное. Но с тех пор многое изменилось, мадмуазель дю Пэн.

Он сделал к ней шаг, но Нинелль отступила назад.

– Вы не посмеете... не подходите ко мне. Я позову на помощь.

Он скривился от гнева.

– Вы же хотите ребенка? Давайте, ложитесь. Поверьте, вам понравится.

– Я не хочу так, – слезы выступили на глазах Нинелль.

– Я никогда не прощу вас, – проговорил он тихо. – Никогда.

– Я не заманивала вас в ловушку, вы сами захотели приехать сюда.

– Вы меня обманули. Обманывали месяцами, пока крутили задом в дворцовой библиотеке.

– Вы тоже не ангел! – возмутилась Нинелль.

– Я не знаю, что ждет меня у Ботрела, но, если я спасусь... Я клянусь, я найду вас и превращу вашу жизнь в ад.

И Нинелль почему-то поверила, что он говорит абсолютную правду. Посмотрев на нее с отвращением, он сел обратно в кресло и там замер. Разговор был окончен.

Глава 20

Больше всего я боялась, чтобы о нашем с Раулем убежище никто не узнал. Особенно папенька или Ботрел. Потому, я пробиралась в наш летний домик в саду крадучись – или рано с утра, или поздно вечером. Еще было странно, что няня не вмешивается и переломы конечностей или отбитые почки виконту уже не грозят.

Мы с Раулем все обустроили, притащили тюфяк и несколько старых стульев, а больше нам и не нужно было. Единственно, раздражали меня поросшие мхом статуи, сваленные в углу. Но они были столь тяжелы, что вытаскивать их наружу представлялось мне невозможным. Да и папенька бы заметил.

– Я боюсь этих статуй, – сказала я, устроишись на груди у Рауля.

– Хм, – ответил, он рассматривая потолок. – Лили, ты заметила, паутина у вас тут черная?

– После появления Ботрела все вокруг изменилось. Вчера я видела полностью черную жабу в нашем фонтане. Но меня волнуют статуи. Жаль, что мы не смогли отыскать другого тайного места для встреч.

Он рассмеялся и взъерошил мне волосы.

– Я не шучу, не смейся. Просто... они живые.

– Живые статуи? – Он поднял брови в притворном удивлении.

Я приподнялась на локте и заглянула ему в лицо. Глаза у Рауля были довольные и совершенно невинные. Он мне не верил.

– Не все живые, но некоторые. Я это вижу. А лет пять назад... Я наткнулась на статую. Она стояла на старом кладбище в нише полуразрушенного склепа. И она позвала меня.

Рауль стал внимателен и нахмурился.

– На пьедестале была выбита надпись – Исидора. И я... не знаю, как это получилось. Я ее оживила.

– Оживила статую?

– Да. Она оказалась старухой. И долго меня благодарила. Говорила, что Инквизиторы заключили ее в камень шестьсот лет назад.

Рауль встревоженно на меня посмотрел.

– Лили, ты что – ведьма?

Что?! Я сорвалась с кровати и начала поспешно одеваться.

– Прости... Демоны! Лили, я не думал тебя обидеть... Просто у тебя совершенно паршивые родственницы... Но я считал ты не владеешь магией, – он сел в постели.

– Я и не владею! – крикнула я, пытаясь напялить платье.

Вот уж комплимент. Сравнить меня с этими мерзкими фуриями!

И почему рука не пролазит в этот проклятый рукав?! Я стянула платье и отбросила его в угол. В расстроенных чувствах я становлюсь совсем неуклюжей. Мне захотелось разрыдаться.

Рауль подскочил ко мне, и обняв, поцеловал в макушку.

– Не обижайся. Но такой скрытый дар может стать опасным. Для тебя самой. Надо сказать Ботрелу.

Я посмотрела на него с удивлением.