Избранница последнего из темных (СИ) - Касс Вероника

— Я помню, — кивнула ей в ответ.

— И они часто ссорятся. За всю историю Триалана так было не раз. Но именно сейчас многие предполагают, что Темный бог покинул наш мир.

— Потому что темные не рождаются?

— И вообще магически одаренные мальчики. И потому, что он не отзывается на молитвы, обращенные к нему. За восемьдесят лет он никому не помог.

— Лучше бы и Светлая отсиживалась в той же дыре, — рявкнула Алана, судя по всему, совершенно не боясь гнева своей богини.

— Алана, — шикнула на нее бабуля.

— Ну а что? Тогда бы Еалана была дома все это время.

Бабуля начала что-то отвечать, но я подскочила с места и выкрикнула:

— Хватит! Хватит препираться. Вы можете рассказать мне о маме? И лишь потом выяснять свое отношение к Светлой богине?

Я не сдержалась. Да и вообще с каждым проведенным в этом мире днем мое терпение становилось все хуже и хуже, выдержка была почти на нуле, и ничем хорошим это не могло кончиться. Я сжала кулаки и набрала в грудь воздуха, затем медленно от него избавилась, и как раз в этот момент Алана начала говорить: — Когда тебе было семь лет, король расправился с одним движением, охватившим две наши страны. — Алана отвернулась от нас и подошла к окну, сквозь которое слепили своим светом солнечные лучи. — Именно тогда мы начали искать Еалану и тебя. Но, как ты поняла, ничего у нас не получилось.

— Ала… — тихо произнесла бабуля, но эти три буквы насквозь были пропитаны любовью и поддержкой.

— Да-да, я маленько не туда ушла. — Королева потянула штору, закрывая окно, и повернулась к нам, но взгляд ее был пустым, она словно смотрела сквозь нас. — Почти тридцать лет назад появилось движение Отринутых, точнее, о них только тогда стало известно, появились они намного раньше. Они перестали поклоняться Темному богу и с какой-то дури решили, что если родитель собственноручно убьет свое неугодное дитя, — я резко приложила ладонь к животу и, кажется, перестала дышать, — то потоки темной силы не засчитают это дитя как потомка и у темного родится еще один ребенок.

— Это же… это… — прошептала пересохшими губами, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

— Да, это отвратительно. — Анетти сжала мою ладонь, которой я прикрывала живот.

— Это ужасно, Арина, да. И к тому времени, как твоя мать забеременела, это движение обрело небывалую силу. Были замешаны представители самых сильных темных. Об этом нигде не прочтешь и не узнаешь, пятнадцать лет прошло, молодежь не помнит, но мы… — Алана тяжело вздохнула, переведя на меня осмысленный взгляд, и резко выбросила, словно эти слова давили ей грудную клетку: — Ваш с Катариной отец был одним из них.

Алана сделала паузу, а я зажмурилась, пытаясь сдержать слезы и готовясь к худшему, потому что была уверена, что мама очутилась в другом мире неспроста.

— Они не трогали первых детей, но от вторых избавлялись. Это было ужасно. — Алана приложила кончики пальцев к глазам и замотала головой. — Еалана случайно обнаружила, что твой отец — один из них, к тому моменту она уже знала, что у нее будет два ребенка, но чудом не рассказала ему, потому что хотела сделать сюрприз. — Королева убрала руки от лица и покачала головой, а затем тепло улыбнулась, но боль, плескавшуюся в ее глазах, нельзя было скрыть. — Твоя мать очень своенравна, Арина. После академии она ушла из дома и переехала в темное королевство к твоему отцу, наплевав на любые правила приличия и свой высокий статус, — хмыкнула Алана, — но она была очень смышленой и одаренной. Случайно подслушав разговор, она быстро сориентировалась и, чтобы Вильям ничего не понял…

— Так звали твоего отца, — шепнула Анетти, перебив свою сестру.

— Да-да, твой отец, имя его рода даже не спрашивай. Я тебе не скажу. Тебе это знать совершенно необязательно. Этот род все равно вымрет быстрее остальных, — хмыкнула женщина и, подхватив кремовые юбки пышного платья, приблизилась к нам. Опустившись на софу, Алана провела указательным пальчиком по вязи вышивки на своем платье и, цокнув, продолжила: — Чтобы Вильям ничего не заподозрил, Еалана сначала разругалась с его сестрой, чтобы лишиться ее поддержки в будущем, и при первом удобном случае устроила скандал, якобы приревновав мужчину. Так она и приехала к нам беременной. Вильям явился к нам через несколько дней после того, как вы с Катариной появились на свет. Еалана до последнего надеялась, что кто-то из вас родится с темным даром и мужчина успокоится. В общем, ждала чуда. Когда его не случилось, она обратилась к Светлой богине и попросила спрятать одну из девочек так хорошо, чтобы Вильям никогда не нашел и вообще не узнал о втором ребенке.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Именно в этот момент вы с ней и пропали, — сипло произнесла Анетти, схватив мою ладонь. — Дочка только родила, и я взяла одну из девочек на руки. Катарину. В этот момент дочь, держа на руках тебя, взмолилась — и вышло то, что вышло. Я сама дала имя Катарине, потому что Еалана собиралась назвать дочь в честь нашей с Аланой мамы. Твою прабабушку звали Рина. — У Анетти потекли слезы по щекам. Мы обе понимали, что это совершенно неважная информация. Какая разница, кто, как, кого и почему назвал, но ей это было необходимо, и я слушала ее дальше, крепко сжимая ее ладонь в ответ. — А она тебя там…

Бабуля всхлипнула и отвернулась.

— В общем-то, и все, Арина. Твой отец прибыл спустя несколько дней. Хотел официально признать тебя, но, так как племянница умерла — по официальной версии, — недобро прищурилась королева, — и наш род был выше и значимее, а ты светлая и единственная на тот момент наследница нашего королевства, у Вильяма не осталось на тебя никаких прав. Ну а мы… — Улыбка Аланы стала по-настоящему кровожадной. — Мы получили зацепку, узнав представителя того движения. Ведь они хорошо скрывались. Я обратилась к Кириану. Он хоть и был молод тогда, да он и сейчас-то не сильно взрослый, — усмехнулась женщина, а я еле сдержалась, чтобы не высказаться. В нашем мире в восемьдесят уже старик, а тут не сильно-то и взрослый. — Но он к тому моменту и так искал заговорщиков, но даже с нашей информацией темному потребовалось еще семь лет, чтобы найти и казнить каждого, кто поддался той отвратительной идеологии.

— Лишь тогда мы начали вас искать, — тихо произнесла Анетти, все еще глядя в сторону от меня. — Но наткнулись на стену. Так, словно вы умерли или…

— Или вас не было в этом мире, — подытожила королева и поднялась. — Что ж, думаю, настало время предъявить все Светлой. — Женщина растянула губы в жуткой улыбке, которой я испугалась бы, будь на месте богини. — И пусть она только попробует не ответить мне на этот раз. Разрушу все ее храмы в своем королевстве, — мстительно произнесла Алана. И, быстро подойдя к нам с бабулей, потянула меня за руку и порывисто обняла. — Прости, что я все равно уезжаю, у меня нет времени оттянуть отъезд даже на пару часов. Но я обязательно свяжусь с вами по приезде. Будь аккуратна с духом-хранителем, сильно-то ему не доверяй. И ничего не рассказывай королю. Поняла меня? Я кивнула ей, и королева, сжав на прощанье ладонь своей сестры, что-то ей шепнула и ушла из спальни.

Анетти сидела какое-то время молча, и я, опять опустившись рядом с ней, приобнял женщину, после чего ее окончательно прорвало и она, захлебываясь слезами, завалила меня расспросами о маме и нашей жизни в моем родном мире, который, как выяснилось, был уже не таким и родным. Странным образом я, рассказывая именно о маме, помнила и остальные мелкие детали, но связанные лишь с ней и со мной. А в первый раз вспомнив об отце, чье лицо по-прежнему было размыто в моей голове, я испытала легкое сожаление: мы никогда с ним не были близки, но все же он меня любил, так же как и я его. А теперь получалось, что он мне был неродным.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Анетти меня подбодрила и начала рассказывать истории о детстве мамы и Катарины. Когда Еалана вместе со мной пропала, бабуля всю себя посвятила воспитанию выжившей внучки.

Я опомнилась, когда за окнами уже стемнело, и тут же резко подскочила.

— Король же сказал мне не задерживаться, — испуганно ахнула я, махнула ладонью бабуле и, подхватив юбки, побежала вон из спальни, а затем из гостиной.