Анастасия Вернер - Артефаки. Часть 1

Таких, как я, школьные психологи обычно называют "выходец из неблагополучной семьи". Я никогда не произносила самого словосочетания "мои родители алкоголики". Его приятнее было заменять на "мои родители любят выпивать".

Бил ли отчим маму? Бывало. Я видела скандалы, неадекватное поведение, мне не раз приходилось успокаивать двух взбешённых людей, которые совершенно не понимают, что творят. Я видела, как можно беспорядочно размахивать ножом; я знаю, что такое кровавые синяки -- они иногда бывали у мамы. Знаю многое о серьёзных ранах -- с ними иногда возвращался Рэм после очередной склоки среди якобы друзей. Знаю, как вызывать скорую, знаю, чем отличается артериальное кровотечение от венозного, знаю, как накладывать жгут.

Знаю, что значит плакать в подушку по ночам и изо всех сил сдерживать всхлипы.

Мне, конечно, в страшном сне не могло привидеться, что однажды я стану свидетелем чужой смерти прямо в лифте. Мне было жутко. Смерть идеально вписалась в секундные рамки. Карим упал ровно в тот момент, когда двери закрылись, и умер, когда двери открылись.

-- Эрин Шэдли, всё верно? -- спросил у меня следователь.

Он был очень грузным мужчиной, с широкими плечами, на которых форма смотрелась довольно нелепо. У него выглядывал животик, а ноги были короткими. Он оказался ниже меня, но взгляд профессионала сразу давал понять, что низким ростом обманываться не стоит. Этот человек мог выжать что угодно из кого угодно, не заботясь о методах проведения допроса.

-- Вы проживаете на синей ветке?

-- Да, всё верно, -- хрипло подтвердила я. -- Простите, не дадите мне воды, пожалуйста? -- Я неловко поёрзала на стуле.

Не отрываясь от заполнения бумаг, мужчина обратился к ассистенту.

-- Принеси воды! Так. Эрин, как хорошо вы знали покойного?

"Покойного".

-- Мы разговаривали всего два раза, -- тихо ответила я. -- Один сегодня утром, а другой прямо в момент... ну...

-- То есть вы не были друзьями?

-- Нет, -- покачала головой. -- Я его почти не знала. Он меня тоже. Но... -- Я внезапно хмыкнула и покрутила головой.

-- Что? -- тут же насторожился следователь.

Я нервно рассмеялась.

-- Знаете, так забавно! Мы с ним общались всего два раза. Ну, кто он мне? По сути никто. А он... он... понимаете, он единственный из всей фирмы в меня поверил. В меня отец не верит, и мама тоже не верит, и даже руководитель не верит, а Карим сказал, что всё обязательно получится.

В этот момент принесли воды. Следователь хмуро наблюдал, как я пью. Сглотнув слюну, по-прежнему сиплым голосом спросила:

-- Скажите, вы думаете, что это я его убила, да?

Мужчина удивлённо поднял брови.

-- Почему вы спрашиваете? Вас это волнует?

-- Просто обычно...

Мне не дали закончить фразу. Широким жестом дверь в кабинет распахнулась, быстрым шагом к нам влетел Руперт Берлингер и с порога хмуро осведомился:

-- По какому праву вы задержали мою дочь?!

-- Она фигурант уголовного дела, -- менторским тоном отчитался следователь и откинулся на спинку стула, поняв, что "вот и начались проблемы".

Вслед за Рупертом зашли Эван Дэппер и ещё один мужчина, которого я видела впервые.

-- Она несовершеннолетняя! Вы не имеете права держать её здесь!

-- Мне двадцать, пап, -- тихо напомнила я.

-- Да, -- уже более спокойно сказал Берлингер. -- Ей двадцать и она совершеннолетняя. Но на все вопросы она будет отвечать только в присутствии адвоката. Так понятнее?

-- Она обязана дать показания. Она свидетель, -- сухо сказал следователь.

-- Мой клиент воспользуется пятнадцатой поправкой [та самая поправка, которой любой уважающий себя герой прикрывает собственную... прим.авт.], -- таким же тоном отозвался, судя по всему, наш адвокат. Тот самый третий незнакомый мне мужчина.

Следователь собирался возмутиться, но тут слово на себя взял Эван Дэппер:

-- Вы всё слышали. Эрин ответит на ваши вопросы только после официального запроса, и только после того, как мы убедимся, что её психике ничего не угрожает.

-- Вы вообще понимаете, что у меня уголовное дело?

-- Идём. -- Руперт нервным движением потрогал меня за плечо, видимо призывая встать.

Я послушно поднялась и вышла вместе с отцом из полицейского участка.

Самой даже трудно вспомнить, как я тут оказалась. Пока Эван с папой разбирались с телом Карима, меня быстро сгрузили в служебную машину и отвезли на жёлтую ветку -- для допроса в правоохранительных органах.

Теперь же из их здания я вновь оказалась в служебной машине, но уже принадлежащей компании "Берлингер".

Мы забрались в чёрный кожаный салон. Сидения тут располагались друг напротив друга. На меня уставились все трое мужчин, словно я опять оказалась на допросе.

-- Эрин, расскажите, что произошло в лифте? -- мягко попросил адвокат.

-- Вы думаете, это я сделала? -- спросила тихо.

-- Нет, нам всего лишь важно услышать вашу версию, -- прикинулся дурачком этот дядька.

-- Если вы думаете, что это я, то так и скажите! Чего ходить вокруг да около!

-- Эрин, в лифте есть камеры видеонаблюдения, -- спокойно сказал Эван. -- Тебе нечего бояться.

Я даже как-то выдохнула.

-- Извините. -- Надеюсь, они не решат, что я с катушек слетела. -- Карим меня поддержал, -- проговорила негромко, разглядывая ногти на руках, под которым осталась засохшая кровь. -- Сегодня утром я села к нему за столик.

-- Это было первое знакомство? -- осторожно уточнил адвокат.

-- Да. Всё как-то случайно получилось. С утра ребята обсуждали меня, сказали, что я попала в "Берлингер" только благодаря отцу.

Говоря эти слова, я внимательно наблюдала за Рупертом. Он что-то печатал на планшете, и в этот момент его пальцы дрогнули. Никак более он своих эмоций не выразил.

-- Я от них отсела. Мы с Каримом разговорились, он дал несколько советов. Потом я была вместе с Эваном и остальными стажёрами у Хуана Хи. Второй раз мы с Каримом встретились у лифта. И это произошло.

-- Послушай, ты сможешь нам сейчас рассказать, что было? Попытаешься вспомнить?

-- Ладно.

Я посмотрела на отца, который занимался не пойми чем в своём планшете, перевела взгляд на Эвана. Тот как раз сидел с присущей ему выдержкой, спокойно наблюдая за мной и благоразумно помалкивая.

-- Ему стало плохо раньше, чем он зашёл в лифт, -- сказала не слишком уверенно, -- он... он пытался ослабить галстук, а потом начал кашлять. И ещё он еле стоял на ногах, а затем вдруг упал. Там по всему полу разлилась кровь, его трясло и у него ещё изо рта пена потекла. Наверное, это была эпилепсия.

Адвокат посмотрел на Руперта. Когда он заговорил, отец оторвался от электронной игрушки: