Требуется невеста, или О на С 2 (СИ) - Чернованова Валерия Михайловна

— Зачем ты здесь? — Гаранор отворачивается, чтобы плеснуть себе в бокал немного сильры.

Мне не предлагает, да я и не настаиваю, потому что не собираюсь здесь оставаться.

Делаю шаг вперёд, к нему, но тут же останавливаюсь и прошу:

— Лучше скажи, зачем ты подослал к Ксанору Светлую? Зачем заставляешь свою помощницу заниматься… этим?

Я кривлюсь от снова пробуждающейся внутри злости и раздражения, и замечаю, как по лицу высшего, когда он оборачивается, пробегает тень, а серебро в глазах становится ядовитой ртутью.

Он отставляет бокал, не сделав даже глотка, и смотрит на меня.

— Я не могу ему тебя отдать.

— Я тебе не принадлежу.

Хорос мрачно усмехается:

— Но ему ты тоже не хочешь принадлежать. Ты не умеешь прятать эмоции, Эления, и я прекрасно вижу, что ты к нему испытываешь. Хочешь узнать, что именно?

— И что же, по-твоему? — спрашиваю хмуро, хоть и понимаю, что это совсем не то, о чём я собиралась с ним говорить.

— Ничего. Совершенно. — Хорос отталкивается от стены и делает ко мне два неспешных шага, как будто подкрадывается. — Ты не хочешь быть с ним, не хочешь его, но зачем-то продолжаешь эти отношения. Зачем, Эления? Чего ты добиваешься? Думаешь, что будешь с ним счастлива? Мой брат способен только всё портить. С ним ты будешь мучиться…

— Хватит выставлять Ксанора монстром! — После последнего заявления Тёмного я окончательно вспоминаю, зачем сюда прилетела, и бросаюсь к нему, чтобы прояснить всё раз и навсегда. — Мне хорошо с ним, понимаешь? Хорошо и спокойно. Весело! Интересно! А с тобой…

— А со мной? — переспрашивает он хрипло и берёт меня за руку, а я сама не понимаю, как так вышло, что он оказался рядом.

Слишком близко, опасно близко.

— А когда я с тобой, меня сжигает стыд и…

— Только он?

Тёмный переплетает наши пальцы, притягивает меня к себе, вплотную, уничтожая то незначительное расстояние, что ещё оставалось между нами, заставляя чувствовать биение его сердца под тканью рубашки, сильное, резкое; его дыхание на моих губах и прикосновение губ к моей щеке. Горячих, немного сухих и таких нежных, что всё внутри меня, каждая моя клетка, начинает отзываться на эти лёгкие поцелуи. Хочется ответить на каждый, потянуться к нему, снова испытать то, что было между нами в Широне.

В какой-то момент мне просто хочется плюнуть на всё, но…

Не разрушайте жизнь Гаранора, и ему не позволяйте её разрушить.

Но прийти в себя всё равно придётся, и если сейчас уступлю порыву, потом очнуться будет уже сложнее.

И ещё сильнее будет больно.

— Ты построил свою жизнь так, что в ней нет места для меня, — выталкиваю из себя слова. — Продолжай жить в своём мире, а мне позволь остаться в моём.

— Но я не хочу этой жизни без тебя, Эления. — Голос его звучит низко, хрипло, и от этих глубоких ноток что-то у меня внутри вздрагивает, остро отзываясь на Тёмного, на его взгляд, как будто проникающий внутрь меня, на прикосновения его пальцев к моей руке, ласкающих и медленных.

— Но и жизни со мной ты не захочешь. Ты говоришь, я буду несчастна с твоим братом, но сейчас мучаешь меня ты. Отпусти меня, оставь в покое. Просто… — Делаю резкий вдох и отступаю, разрывая наше прикосновение, чувствуя, как вместе с ним рвётся и что-то у меня в сердце. — Просто дай мне вздохнуть наконец.

Отвернувшись, быстро выхожу из кабинета, уговаривая себя не оборачиваться. Потому что, если обернусь, боюсь, снова не смогу убежать и снова к нему вернусь.

До аэрокара добираюсь как в бреду, сажусь в него, не замечая никого и ничего вокруг. Кажется, меня трясёт, а может, это просто прыгает перед глазами картинка окружающего мира.

Единственное, что удаётся расслышать, это слова Камилы:

— Вы поступили правильно, Эления.

И всё, после этого я как будто попадаю в какой-то вакуум. До дома лечу как оглушённая, и, оказавшись в квартире, на автомате прощаюсь с няней. Дина пытается узнать, как я, и я даже вроде ей отвечаю. Улыбаюсь, прощаюсь, иду поцеловать спящую Литу. После чего бегу к аптечке, чтобы принять что-то успокоительное.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Успокоительное не находится, зато на кухни обнаруживается полупустая бутылка сильры. Щедро плеснув в бокал крепкий напиток, выпиваю его залпом и морщусь от горечи, ожёгшей горло.

Даже начинаю кашлять и чуть не давлюсь собственным кашлем, когда по квартире разносится сигнал вызова.

Может, Дина что-то забыла?

Но у лифтов под дождём мокнет не Дина, а Ксанор. Я отвечаю на его вызов и жду, когда Тёмного принесёт ко мне прозрачная капсула лифта.

— А как же деловая встреча? Уже закончилась? — давлю из себя улыбку.

— Деловая встреча сорвалась, а я как идиот целый час торчал в баре вдали от желанного и прекрасного.

Улыбка у младшего Хороса получается куда лучше моей. Проведя рукой по волосам и стряхнув с них капли воды, он приближается ко мне и целует в губы, после чего шепчет мне на ухо:

— Я к тебе с предложением, малыш. Как ты смотришь на то, чтобы перевести наши отношения на новый уровень?

— На новый? — осторожно переспрашиваю я. Пытаюсь отстраниться, но руки Хороса держат меня за талию, слегка поглаживая.

Ксанор наклоняется ниже, чуть прикусывает мне мочку уха и искушающе шепчет, кажется, уже не спрашивая, а требуя:

— Я хочу заняться с тобой любовью, Эления.

Глава 10: Эления

Эления

— Боги, на нас все смотрят, — нервно говорю я, чувствуя себя под прицелом множества взглядов. Как тогда, на благотворительном вечере у Сольтов, с той лишь разницей, что сейчас я не у Сольтов, а у Хоросов, в их загородной резиденции, и гвоздём программы являются не антикварные украшения, а сонорина Эления.

Бедная, бедная сонорина Эления, вляпавшаяся в невесты.

— Один вечер, Ленни, — склонившись ко мне, ободряюще шепчет Ксанор. — Пара статей в журналах, и о нас забудут.

— Я только на это и уповаю, — отвечаю еле слышно, при этом честно стараясь растягивать губы в улыбке.

К нам подходит очередная пара приглашённых, жаждущая поприветствовать виновников торжества. Я продолжаю им улыбаться, с тоской провожая поднос с бокалами шнайса. Вернее, официанта с подносом, только что проплывшим мимо моего носа.

Мне точно надо будет выпить сегодня.

Поздравив нас с Ксанором, гости перемещаются в зал для приёмов. Да-да, в этой загородной махине есть отдельный зал только для приёмов. Ещё есть столовая. Размером как два зала для приёмов. Ничего другого я в этом далеко не скромном особнячке больше пока увидеть не успела. Ну разве что спальню, в которой переодевалась в своё роскошное вечернее платье. Светлое, с открытыми плечами и серебристой вышивкой, подобно морозным узорам растянувшейся по нежному шёлку.

Спальня…

В тот вечер мы решили (ну или я настояла), что наш первый раз не будет спонтанным. Понимаю, что у Хороса, насмотревшегося на прелести подосланной к нему феи, зачесалось одно место, и он, не теряя времени, помчался ко мне (хорошо, что не умчался куда-нибудь с ней), но я не стала отвечать на его спонтанный порыв. Сказала, что хочу, чтобы сказка продолжалась, и наша первая ночь стала особенной. К счастью, Ксанор согласился, и вот эта ночь уже почти наступила.

Сегодня после помолвки всё случится. Спасибо Гаранору, блестящему стратегу, подтолкнувшему брата к решительным действиям.

Сонор Хорос вместе с Фелисией к нам тоже подходили, чтобы поздравить и сказать, какая мы замечательная пара. Понятное дело, говорила всё это Фелисия, которая сегодня снова была самой собой: улыбалась светло и искренне.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Люблю её такую и совсем не люблю хмурую мину её жениха. Его люблю, а вот его мину не…

Я тут же обрываю эту мысль и испуганно замираю, осознав, о чём только что подумала. Какие слова, пусть и про себя, только что произнесла.

Всё, Ленни, сегодня ты, можно сказать, достигла дна.

— Кстати, скоро прилетят Дина с Литой, — ослепляя всех новоприбывших белоснежной улыбкой, как бы между прочим роняет мой жених, и у меня появляется острое желание пронзить его ногу шпилькой.