Мара Вульф - Лунный серебряный свет

Кэлам посмотрел на меня с заботой и обвил свою руку вокруг меня. Я прижалась к его груди и уснула. Я даже не заметила, как он отнёс меня в кровать и укрыл одеялом. Только когда его губы коснулись моего лба, я проснулась. Его синие глаза были очень близко.

— До завтра, — тихо сказал он, настойчиво глядя на меня. — И больше никаких глупостей. — На его губах снова появилась эта неотразимая улыбка.

Редактор и оформитель: Антонова Анастасия Переводчик: Анастасия Галкина Переведено для группы:  http://vk.com/e_books_vk

Глава 9

Следующий день заявил о себе болезненно. Моя шея и голова ужасно болели. Бри вызвала своего домашнего доктора, и он пообещал зайти в обед. Потом она дала мне аспирин.

— Всё будет хорошо, Эмма, — попыталась она меня успокоить. — Могло быть гораздо хуже. Страшно представить, что ты могла сорваться с обрыва или сломать себе что-нибудь. — Качая головой, она покинула комнату.

Я зарылась лицом в подушку и попыталась снова уснуть. Внезапно мне в голову пришла пугающая мысль. Бри никогда не разрешит мне заниматься игрой на гитаре с Кэламом в больном состоянии.

Мысль, что я не увижусь с ним сегодня вечером, и мы не будем наедине, показалась мне больнее, чем стучащие в моей голове молотки. Мне нужно подняться и пойти на свежий воздух, тогда головная боль пройдёт. Осторожно я села. И хотя я пыталась двигаться медленно, в глазах потемнело. Я снова со стоном легла. Пожалуй, это было не лучшей идеей. Я закусила губу. Нужно попытаться снова. Ещё медленнее, если такое вообще возможно, я встала на ноги и схватилась за спинку кровати. Я стояла, но мои ноги были не там, где должны были быть. Я заметила, как они начали отказывать, и, не сумев ничего сделать, я упала на пол. Столкновение с твёрдым полом было болезненным. Когда я снова пришла в себя, я всё ещё лежала на полу, правда под моей головой появилась подушка. Амели и Бри сидели на коленях рядом со мной, смотря испуганным глазами.

— Эмма, всё в порядке? — спросила Амели.

Я попыталась кивнуть, но боль угрожала разорвать мою голову на части.

— Думаешь, ты можешь встать и лечь обратно в кровать?

Я облизала губы, которые стали совершенно сухими. Бри подала мне стакан воды, и я с жадностью выпила его.

— Что случилось? — спросила я.

— Ты потеряла равновесие. Мы услышали глухой шум и решили проведать тебя, — ответила Бри на мой вопрос. Совместными усилиями они уложили меня в кровать. Сегодня я больше не пошевелюсь, это решено точно. — Я попрошу доктора Брента сразу тебя осмотреть. Возможно, это что-то серьёзное. — Бри вышла из комнаты.

— Мне нужно идти в школу. — Амели посмотрела на меня. — Не двигайся, слышишь? В любой другой раз я бы тебе позавидовала в том, что ты не идёшь в школу… — она помедлила, — но ты действительно выглядишь плохо.

— Передай, пожалуйста, Кэламу, что я заболела, и мы не сможем заниматься. Он может додуматься зайти и навестить больного. Пообещай мне, что отговоришь его, если он запланирует это. Он ни в коем случае не должен увидеть меня такой.

Амели кивнула.

— Я понимаю, о чём ты. Не волнуйся, я что-нибудь придумаю.

Едва она успела выйти из комнаты, мои глаза закрылись, и я уснула. Только когда Бри осторожно потрясла меня за плечо, я проснулась.

— Эмма, пожалуйста, проснись. Здесь доктор Брент, он хотел бы тебя осмотреть.

Я с трудом открыла глаза. Доктору Бренту было максимум лет тридцать, но он производил весьма компетентное впечатление. Он основательно меня осмотрел. Потом, нахмурив лоб, он взглянул на меня.

— В качестве сувенира из своей прогулки ты принесла воспаление лёгких. С этим шутки плохи, слышишь? Я прописываю тебе антибиотики и самый строгий пастельный режим. Тебе нельзя выходить из дома.

Я покорно кивнула. Наказание должно было последовать, подумала я про себя.

— Как долго? — спросила я его, пока он убирал стетоскоп в свою сумку.

— Это зависит от физической формы каждого. Я думаю, ты выздоровеешь, самое долгое, через две недели.

Две недели. Целая вечность. Первые соревнования я могу выкинуть из головы. Мистер Фоллен не будет в восторге.

— Главное, что ты будешь здорова. Но с Бри ты в хороших руках. — Он одобрительно улыбнулся и вышел из комнаты.

Бри мгновенно развила такую энергию, чтобы позаботиться о моём здоровье, так что от присмотра за мной я снова устала. Сначала она принесла мне тарелку нарезанных фруктов, потом стакан свежевыжатого апельсинового сока. Она постоянно взбивала мою подушку и поправляла одеяло. Позже Бри пришла с тарелкой горячего бульона. Измученная всем этим, я притворилась спящей, чтобы избежать её опеки, и в надежде, что Амели скоро вернётся домой. Однако всегда, когда чего-то ожидаешь с огромным нетерпением, время тянется со скоростью улитки.

Когда я проснулась в следующий раз, в комнате было темно. Я нащупала настольную лампу на прикроватной тумбочке. Снаружи я услышала голоса. Ещё не могла быть ночь. Я осторожно пошевелила головой. Боль была уже не такой сильной как утром. Я села и отыскала свой халат. Мне срочно нужно было в туалет. Очень медленно, чтобы не свалиться с ног снова, я пошла в ванную. Я умылась и почистила зубы. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Это едва ли могла быть я. Если обычно я была бледной, то сейчас я была белой как стена. Под моими глазами залегли тёмные тени, а губы потрескались от холода и казались кроваво-красными. Я искала мазь для ран в шкафчике, когда зашла Амели.

— Я не ослышалась. Как ты себя чувствуешь? — Она оценивающе осмотрела меня, однако любезно воздержалась от замечаний о моём внешнем виде.

— Я не уверена, но думаю, лучше, чем сегодня утром. Мне нужна мазь для губ. — У меня снова возникло чувство, будто у меня нет ног, и я быстро присела на край ванны.

Амели испуганно посмотрела на меня и помогла подняться.

— Пойдём, я отведу тебя в кровать, а потом спрошу об этом у мамы.

Минутой позже Амели пришла с мазью для ран и села ко мне. Она смотрела на меня, пока я осторожно наносила крем.

— Мы должны были повесить на кровать колокольчик, тогда ты могла бы звонить, если бы тебе что-нибудь понадобилось, — она ухмыльнулась, а я проигнорировала её замечание. — Хочешь знать, что сказал Кэлам?

Я попыталась изобразить равнодушное выражение лица, но мне это не удалось. Амели в любом случае не смогла бы от меня ничего утаить. Я бы узнала каждую деталь.

— Итак, он был очень обеспокоен. И, естественно, хотел тебя навестить после обеда. Мне понадобилась вся сила моего убеждения, чтобы удержать его от этого. — Она оценивающе посмотрела на меня. — Ты ведь ничего не скрываешь от меня, Эмма? Скажи уже, вы вместе, и об этом никто не должен знать? Давай, я никому не расскажу.