Жаклин Кэри - Стрела Кушиэля. Редкий дар

— Добро пожаловать, — сказал он, наклоняясь, чтобы помочь мне встать и одарить приветственным поцелуем. Он ласково смотрел на меня взглядом, исполненным спокойствия и мудрости тысяч сокровенных свиданий. — Добро пожаловать, Служительница Наамах.

Так меня и посвятили в жизнь, для которой я была рождена.

* * * * *

На следующей неделе началось обучение.

Делоне откладывал окончательную инициацию Алкуина, чтобы мы, как почти ровесники, вместе познали подлинное искусство служения Наамах. Так что наше обучение началось одновременно.

— Я договорился о Сеансе, — однажды сказал наставник, собрав нас у себя. — Не годится начинать постижение таинств Наамах без Сеанса. Эдмон Ноа, дуэйн Дома Камелии, снизошел к моей просьбе.

Это было очень похоже на Делоне: деликатно условиться о Сеансе с Домом, с которым меня ничего не связывало, дабы избежать пробуждения возможно горьких воспоминаний о детстве во Дворе Ночи. Я не стала говорить ему, что не возражала бы посмотреть Сеанс и в Доме Кактуса — не хотелось умалять проявленную учителем заботу.

При великом множестве возможных удовольствий, Сеанс для новообращенного Служителя Наамах всегда проводит традиционная пара: один мужчина и одна женщина. Тем же вечером Ги отвез нас в Дом Камелии. Я удивилась, обнаружив там еще большую щепетильность, чем у Кактуса, хотя это, пожалуй, и не странно: каноном Камелии является совершенство, и посвященные этого дома скрупулезно ему следуют.

На пороге нас встретила заместительница дуэйна, статная, высокая женщина с длинными черными волосами и кожей цвета свежей слоновой кости. Она грациозно поприветствовала нас, искусно не выдав ни зависти, ни любопытства при виде ослепительной красоты Алкуина и алого пятнышка в моем глазу.

— Не медлите, — подбодрила она. — Приняв посвящение в служение Наамах, идите же и смотрите, как творятся ее таинства.

Комната для Сеансов походила на такой же покой в Доме Кактуса: утопленная в полу сцена в форме трех четвертей круга, заваленная подушками и окруженная рядами скамей с мягкими сидениями. Сцену окаймлял многослойный газовый занавес, подсвечиваемый изнутри, а в глубине я различила бархатные гардины, скрывавшие вход.

Согласно правилу, общему для Тринадцати Домов, любой ритуальный Сеанс открыт для всех посвященных Дома, поэтому я не удивилась, когда в комнату вошли другие люди. Уединенные удовольствия — совсем другое дело, а обряды в честь Наамах доступны для всех ее служителей. Безо всякой задней мысли я по детской привычке встала на колени на подушку: покорно, со склоненной головой и молитвенно сложенными руками. Отчего-то меня это успокоило, хотя я чувствовала, как косится на меня Алкуин, пытаясь подражать.

Где-то позади заиграл флейтист.

В начале второго пассажа бархатные гардины зашевелились, и на сцену вышла пара. Мужчина был высок и черноволос, почти близнец заместительницы дуэйна Дома Камелии — он и в самом деле приходился ей братом. Женщина была на ладонь ниже его и заметно бледнее, с волосами цвета осенней листвы. В этом Доме не было иного канона, кроме совершенства. Когда они встали лицом друг к другу и начали раздеваться, даже сквозь газовые вуали было видно, что оба посвященных великолепны и без изъяна.

Их слияние было похоже на танец.

Он касался ее благоговейно: кончиками пальцев огладил бока, нежно провел ладонями вверх по спине и приподнял шелковистые волосы, чтобы потом пропустить их блестящую массу сквозь пальцы. Его руки ласкали лицо подруги, прослеживая тонкие арки бровей и идеальный контур губ. Она же тронула его подбородок, потом провела пальцами по рельефной колонне горла и распластала ладонь на мраморно-белой широкой груди.

Дары Наамах в нашей крови у каждого свои, но необязательно быть художником, чтобы любоваться картинами. Перед нами были посвященные Двора Ночи, и они мастерски творили свое искусство. По мере того как ласки становились жарче и жарче, газовые вуали медленно раздвигались одна за другой. Я восхищенно следила за происходящим и часто дышала, когда не затаивала дух в предвкушении. Пара обнималась и целовалась; мужчина держал лицо женщины в ладонях словно драгоценность, а она, как ива, льнула к нему в поцелуе.

Вот как молятся те из нас, кто присягнул Наамах.

Разорвав поцелуй, посвященная опустилась перед любовником на колени и перебросила волосы вперед, каскадом пролив сияющий поток на его тело. Шелковистые пряди разделились, обтекая возбужденный фаллос. Я не видела, как двигались ее губы в интимной ласке, но в лице мужчины читалось блаженство, и я заметила, как напряглись его ягодицы. Потянувшись обеими руками за голову, он расплел свою косу и встряхнул головой, и его волосы волной черного шелка рассыпались по плечам.

Собравшиеся не издавали ни звука, соблюдая почтительную тишину, нарушаемую лишь сладким напевом флейты. Мужчина отстранился и тоже встал на колени, а женщина медленно откинулась на подушки, раздвинув ноги, чтобы разделить с любовником свое богатство. Его волосы черным покрывалом накрыли ее бедра, пока он языком услащал ее плоть, отыскивая в складках жемчужину Наамах.

Да, ему удалось обрести сокровище, потому что женщина изогнулась от наслаждения и потянулась, чтобы привлечь партнера к себе. Он навис над ней, кончиком фаллоса упершись во вход в ее тело. Его волосы свисали со склоненной головы и смешивались с ее — черные и рыжие. Никогда не видела ничего красивее этого соития. Флейтист затих, кто-то вскрикнул, и черноволосый одним плавным быстрым движением погрузился в любовницу до упора. К ликованию флейты присоединился шепчущий барабанный бой, пока мужчина двигался, а женщина изгибалась ему навстречу.

Все еще стоя на коленях и молитвенно сжимая руки, я заплакала, созерцая эту красоту. Они походили на птиц, спаривающихся на лету. Это был священный ритуал, а не обычный спектакль, и я чувствовала их преклонение друг перед другом и их страсть, наполнявшую мой рот, словно медовый хмель из кубка жреца. Мужчина врезался в любовницу как морской прибой, а она подавалась ему навстречу. Темп ускорялся, музыка становилась все громче, и вдруг женщина ахнула, впившись пальцами в бугрящиеся плечи партнера и крепко сжав его ногами. Он тоже выдохнул, выгнулся и замер. Я чувствовала жар между ногами, пока любовники наслаждались одновременным оргазмом.

А потом, слишком скоро, газовые завесы начали медленно закрываться, заслоняя вуаль за вуалью силуэты, сплетенные на подушках в блаженной истоме. Я успела увидеть, как мужчина перекатился на бок и сжал руку женщины. Рядом со мной Алкуин выдохнул давно сдерживаемый воздух, и мы обменялись ошеломленными взглядами.