Новенькая для коменданта (СИ) - Сорокина Дарья

— Разве её вы не укротили? — повернулась к ректору и вновь поймала на себе какой-то странный взгляд, словно Дайхарду вручили пергамент на незнакомом языке и попросили прочитать.

— Множите слухи, госпожа Ранвей? — он убрал книгу на место и пожал плечами. — У меня нет никакой изначальной тьмы. Мои неукротимые стихи — это мои студенты.

— А тот зверёк. Его же вы подослали меня спасти?

Он на мгновение растерялся, а потом снова вернул себе фирменный капитанский тон.

— Я не допросе, Элоиза?

— Простите.

Повернулась к шкафу, чтобы закрыть стеклянные дверцы, как Гидеон рывком прижал меня спиной к себе. Одна его рука легла на талию, а вторая торопливо принялась расстёгивать высокий ворот рубашки. Новое испытания? Я должна сдержать гнев от его гадких приставаний?

Почему же мне так легко, а никакого гнева нет и в помине? Есть только моё шумное дыхание и шорох одежды. Увидела своё отражение в стеклянной дверце. Расширенные зрачки, полуоткрыте губы, дрожащие от рваных вздохов ключицы, а ещё его рука, обхватывающая мою шею. Нужно было испугаться, дать отпор, потому что на тыльной стороне его ладони вспухли чёрные вены, запястье напряглось, и дышать мне стало всё труднее.

Он душит меня?

— Терпи, Алоиза. Уже почти всё. Так надо?

Что надо? Умереть?

Хватала ртом воздух, но не могла насытиться, из меня уходила жизнь, комната шаталась, а перепуганная девушка в отражении превратилась в радужный блик.

— Не надо… прошу, — хрипела Гидеону, но чувствовала, что и он страдает.

— Терпи… дыши, не сопротивляйся.

Да и сил не было, я просто обмякла в его руках, и открыла глаза уже лёжа на диване.

Ректор преспокойно сидел за столом и без спроса листал мои черновики.

— Что вы со мной сделали?

Вскочила на ноги и тут же почувствовала тяжесть на своей шее. Прижала ладонь и нащупала холодный обруч.

— Что это?

— Твой шанс остаться в академии в качестве преподавателя, Алоиза. Этот артефакт будет поглощать твою магию только в случае сильного гнева. Разозлилась — лишилась сил. Действие временное, но это поможет уберечь тебя от спонтанных всплесков энергии. Безопасность учеников — приоритет Нуриджа.

— То есть я буду учить малолетних преступников…

— Детей, — поправил меня капитан.

— Я буду учить детей, и в случае чего, не смогу за себя постоять?

— Сможете, госпожа Ранвей. Просто не злитесь на них.

Зарычала и что есть сил топнула каблуком. Да он издевается? Ошейник на меня нацепил!

Тут же пожалела об этой сцене. Артефакт сработал, и я быстро села обратно на диван, когда ноги подкосило.

— Вы ужасный человек, капитан Дайхард.

— Ты тоже, Алоиза. Нет ничего хуже бомбы замедленного действия. Никогда не знаешь, когда рванёт. Я лишь удлинил твой фитилёк.

— А я бы ваш укоротила, Капитан, — едко ухмыльнулась и потёрла обруч.

— Приятно же? — он отложил мои записи и подпёр щеку рукой.

— Что именно?

— Не быть хорошей девочкой? Дерзить, спорить, наряжаться распутной девицей, — он потряс вырезанной на память фотографией из таблоида.

Папенька отозвал тираж, но я-то припрятала себе статью на память.

— В вещах моих рылись!

— Ага, ничего не скажет о девушке лучше, чем её сумочка и пометки на полях её тетрадок.

Моё лицо залило краской. Я вполне могла написать что-то приторно милое о новом начальнике. Ещё вчера я не знала, что он мерзавец и манипулятор.

Надула щёки, подбирая самую невежливую характеристику для него, а он возьми и скажи:

— Мне нравится проделанная тобой работа. Завтра приведи записи в должный вид, мне нужно будет утвердить твой учебный план. Только посмотри мои замечания и внеси поправки, хорошо?

— Хорошо.

Страшный человек. Психопат, меняющий настроение каждую минуту. Хуже этого мужчины, только моя реакция на него. Я радуюсь, сижу и радуюсь, что он меня похвалил. Я безнадёжна.

— Отлично, — он размял шею. — Теперь нам осталось посмотреть твою аудиторию, выбрать оружие для дуэли с Генри и познакомиться с одним новым учеником.

— Учеником? Я и остальных-то не знаю толком. Читала ваши характеристики только и всего.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ну этот совсем свеженький.

— Интригуете, капитан.

— Только предлагаю начать с него. Он сейчас находится в изоляторе. Я ещё не решил его судьбу. Оставлю его в Нуридже или сбагрю коллегами из Анкриджа. Поможешь справиться с дилеммой?

— Я?

— Ну да. Кто, как не преподаватель, способен разглядеть в своём ученике золотую жилку.

— Почему я чувствую подвох во всем, что вы говорите, капитан?

— Просто ты ещё не привыкла ко мне. Генри потребовалось три года.

Бедный Генри. Три долгих года с этим любителем кнутов и пряников. Я бы рехнулась.

Изолятор находился двумя этажами ниже, и представлял собой одиночную камеру с постелью, молитвенником на прикроватном столике, раковиной и унитазом.

Арестант сидел в тёмном углу, поджав под себя ноги. Завидя Гидеона, он попытался слиться со стеной.

— Знакомьтесь, Госпожа Ранвей это…

— Николас! — вскричала я, узнав своего обидчика из поезда, а Гидеон коварно заулыбался.

Глава 15

Гидеон

Я ждал гнева. Внимательно следил за Алоиз, но её ошейник ничего не фиксировал, а значит, совершенно другие эмоции терзали девушку сейчас. Удивление, ожидаемый испуг, ведь этот парень выкинул её из поезда. Но страх так и не сменился желанием возмездия, хотя кулаки моей новенькой сжались добела.

— Зачем это всё?

Она повернулась ко мне и одарила колючим взглядом.

— Считайте это собеседованием, госпожа Ранвей.

— Это что-то изменит? — она слегка задрала юбку и показала свой браслет на лодыжке. — Я уже в Нуридже. Ошибусь — выгоните меня?

— Не ваше собеседование. Его, — я кивнул на паренька.

Теперь на лице Алоиз появилась озадаченность. Но гнева все ещё не было.

— В каком смысле?

— Вы полноправный преподаватель. Я прислушиваюсь к своим коллегам и их суждениям. С преступлением Николаса я хорошо успел ознакомиться. На полном ходу он выбросил пассажира из поезда, угрожая огнестрельным оружием. К счастью, пострадавших нет.

— Да, потому что на мосту поезда всегда замедляются, и толкал этот парень меня в воду! Он все просчитал, чтобы не навредить мне.

А вот и гнев. Слабые едва уловимые нотки недовольства, но не к преступнику. Алоиз мной была недовольна, и прямо сейчас заступалась за своего потенциального ученика.

— Одно ваше слово, и он отправится в Анкридж. Против него достаточно улик, на сговор со следствием он категорически не идёт и не сдает подельников.

— Разве, это характеризует Николаса с отрицательной стороны? Он в одиночку готов искупить свою вину перед обществом. Не предал друзей.

Я бы поспорил со всеми этими пунктами. Николас сейчас разве же не скулил, оценивая свои шансы на исправительное наказание в Нуридже. Его единственным защитником была его же жертва. А не сдает он остальных не из благородства, мерзавец просто боится, что те расскажут куда больше о нем самом. А уж друзьями я бы эту шайку не назвал, но Алоиз продолжала.

— Все заслуживают второй шанс.  Мне вы дали такой.

— И вы готовы поручиться за Николаса? Стать его ментором?

— Вы точно так же поступили с Генри. Я заблуждаюсь? Но преступление вашего секретаря куда ужаснее. Ментальное рабство хуже физического насилия.

А она неплохо успела подготовиться.

— Генри не угрожал никому расправой. Не срывал с шеи дорогой кулон. Там ведь было что-то важное? Вы так часто пытается нащупать что-то рукой, Алоиз.

Она тут же коснулась красноватой борозды под ошейником и помрачнела. Мне удалось продавить её?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Всегда можно купить новую безделушку. А Николас живой человек.

Этот живой человек выполз из тёмного угла и уже с интересом прислушивался к беседе. Слушай, слушай. Эту девчонку ты едва не прикончил. И она бы умерла в холодной воде, если бы моя тьма не сорвалась с поводка.