Джейн Касл - Жертва обсидиана

— Что ты хочешь узнать?

— То, что ты так мне и не рассказала.

— Я тебе много чего не рассказывала.

— Не сомневаюсь, но сегодня меня интересует, как ты вообще нашла аметистовую руину.

— Ах, да, руина. Я знала, что мы к ней вернемся рано или поздно.

В темноте Лире показалось, что Круз крепче сжал руль. Зеленый пси-свет зловеще поблескивал на черном камне в его кольце. Кажется, она даже ощутила скачок энергии в атмосфере. Однако заговорил Круз совершенно спокойно:

— Моя семья занимается янтарным бизнесом пятьдесят лет. В нашем хранилище собрана лучшая коллекция необработанных камней и янтарного антиквариата во всех четырех городах. Мы опережаем всех в исследованиях, но пока ты не нашла ту руину, все считали аметист просто красивым фиолетовым камешком, которому нет практического применения, кроме драгоценностей.

— Похоже, хармониане ценили аметист, — небрежно заметила Лира.

— Да, и этот факт все меняет. То есть пришлось по новой оценить возможное содержание латентной энергии в аметисте. Так как ты нашла руину?

— Не жди, что Дор выложит все свои секреты Суитуотеру.

— Подземные джунгли открыли для исследований и рудоискательства всего лишь год назад. Большей части территории даже нет на карте. Однако ты вошла туда сама и сделала невероятное открытие.

— Иногда даже Дору везет.

— Моя интуиция подсказывает, что дело не только в везении.

Лира забарабанила пальцами по сиденью:

— Хочешь знать правду? Хорошо. Меня привел туда Винсент.

Круз бросил на нее быстрый взгляд:

— Ты шутишь?

— Серьезна как никогда. Думаю, Винсент как-то почувствовал, что я могу работать с аметистовым янтарем. Своим умишком он, вероятно, решил, что та руина и спрятанные в ней камни станут для меня симпатичными игрушками. Пушки обожают игрушки и забавы.

— Ты открыла свои ворота. Как тебе удалось?

Лира слегка дернула рукой:

— Оказывается мы, резонирующие с аметистом, прекрасно умеем открывать ворота в джунглях. — Затем помолчала немного и добавила. — Наверное, можно сказать, что это часть нашего таланта. Не такая интересная, как сексуальный инстинкт Суитуотеров, конечно, однако…

— Когда ты узнала, что можешь резонировать с аметистом?

— В четырнадцать лет. У дедушки хранился небольшой образец, считавшийся просто красивой безделушкой. Но однажды я к нему прикоснулась, и мы поняли, что я могу работать с аметистом, как другие — со стандартным янтарем. К несчастью, толку от этого таланта, казалось, не было.

— Пока не нашлась комната с артефактами.

— Да.

— И что ты о них думаешь?

— Веришь или нет, я уже сказала правду. Я в самом деле считаю, что камешки в руине всего лишь образцы хармонианского искусства пси. Когда я провожу индивидуальную наладку, как для тебя, человек способен воспринимать искусство парачувствами. Но на этом все, вы в лаборатории не найдете ничего выдающегося.

— Хорошо, — после недолгой паузы сказал Круз. Слишком спокойно.

Лира застыла.

— Хорошо?

— Ты не готова мне довериться. Я пока смирюсь.

«Вот черт. Он знает. Нет, скорее, догадывается. В любом случае он подозревает, что я что-то от него скрываю».

— Слушай, Круз, я же говорю…

— Пора снова сменить тему.

— Похоже, мы сегодня только этим и занимаемся.

— Да, ты права.

Круз припарковал машину перед домом Лиры. На этот раз она подождала, пока он откроет дверь с ее стороны, использовав эти несколько секунд, чтобы подумать о том, что между ними только что произошло. Круз, несомненно, не только хочет ее помощи в лаборатории, но и уверен: Лира припрятала несколько найденных в руине камней. Вот вам и романтические фантазии Нэнси и все разговоры об инстинкте Суитуотеров а-ля «мы чувствуем свою пару».

И что теперь?

Ответ она придумать не успела. Круз открыл дверь, и Лира пошла вместе с ним к дому.

И только сунула руку в сумочку в поисках ключа, как вдруг на дорожке появилось два шара бушующего огня зеленой призрачной энергии, заключив их с Крузом в ловушку у стены.

В призрачной энергии нет ничего сверхъестественного. Называются подобные явления «нестабильными проявлениями дисгармоничной энергии» или НПДЭ, а по сути представляют собой маленькие бури хаотичной хармонианской пси.

Даже легкое соприкосновение с бушующим зеленым огнем способно сжечь парачувства — зачастую навсегда, — а длительный контакт убивает.

Неконтролируемые энергетические призраки — обычная проблема в катакомбах, но наверху их быть не могло. Если только их специально не создал тот, кто способен работать с подобной энергией: охотник за призраками. И судя по двум шарам, поблизости два члена Гильдии. Бесконтрольные охотники часто пользовались своими способностями во вред, совершая уличные преступления, а появление призрака пугало ничуть не меньше, чем ствол магнитно-резонансного пистолета.

— О, черт, нас собираются ограбить. Просто чудесное окончание вечера.

Круз не ответил, внимательно изучая двух мужчин, появившихся из туманных теней переулка. Яркое сияние зеленых энергетических призраков поблескивало на точно нелегально приобретенных магнитно-резонансных пистолетах. Бандиты нацелили оружие прямо на Круза.

— Разберись с ним, но женщину не трогай, — приказал один из незнакомцев.

У Лиры была лишь секунда, чтобы осознать: это не обычное уличное ограбление, головорезы намереваются убить Круза!

А потом все погрузилось во мрак.

Спустя мгновение охваченная паникой Лира погрузилась в кошмар, сотканный из кромешной тьмы и пугающего молчания.

«Где же выстрелы? Почему я их не слышу?»

Говорят, что когда в тебя попадают, выстрела не слышишь.

Возможно, это состояние полного забытья и есть смерть.

Глава 13

Круз видел, как Лира упала рядом с ним, но пока ничем не мог ей помочь.

«Потом все объясню», — подумал он и сосредоточился на первостепенном.

Он продолжал фокусировать энергию через обсидиановый янтарь в своем кольце, погружая жертву в спутывающий сознание пси-туман.

Оградить Лиру все равно не вышло бы. Талант Круза был связан с его аурой и не работал избирательно. Когда он генерировал столько энергии, туман окутывал каждого в радиусе трех-пяти метров — кроме самого Круза.

В этом жутком состоянии он становился самым опасным хищником, потому что только сам и мог пользоваться своими чувствами. Другие же попадали в кромешную тьму, которая и в страшном сне не привидится.