Я не твоя невеста - Ника Лебедева
Я поежилась — от вида сцены кружилась голова.
“Зря я решила вглядеться…” — тут же подумала я. “Такое ощущение, будто находишься прямо на этом стойбище, такие мурашки по коже…”
Вслух я только негромко ответила:
— И правда, очень эмоционально…
— Это одно из самых значимых произведений искусства, которое посвящено войне на севере, — продолжил Далтар. — И самое главное, все зависит от того, что за человек смотрит на этот гобелен.
— Неужели?
Я повернула голову к Далтару. Его силуэт слегка двоился у меня в глазах от волнения из-за изображения на гобелене.
— Именно так. В этом вся загадка “Последнего северного племени”, — сказал барон и тоже развернулся ко мне лицом. — Скажите, Ваше Высочество, что на полотне видите вы?
Я вернула взгляд на гобелен и прищурилась, чтобы сосредоточиться.
Я видела огонь, кровь, страх и скорбь… и все расплывалось у меня перед глазами.
“Что-то не так,” — запоздало подумалось мне.
Тем временем Далтар, не дожидаясь моего ответа, продолжил:
— Для южан вроде вас, принцесса, — это полотно о победе. О том, как вы разделались с последним племенем, которое посмело дать отпор вашему жестокому нашествию.
В его голосе сквозил лед.
— …а для коренных северян — это горький рассказ о незаживающей ране.
— Для коренных северян? — повторила я медленно, язык едва шевелился.
— Да, для коренных северян, — жестко перебил он. — Для племени проклятых долин, которых вы все так боитесь.
“Что это значит?!”
Я вскинула голову, но не успела даже встретиться с бароном взглядом. В глазах все закружилось, а ноги подкосились, не способные больше выдерживать тяжесть моего тела. Мне казалось, я начала задыхаться — от туго затянутого корсета и от страха, который охватил меня из-за собственной беспомощности. Тяжело дыша, я облокотилась плечом о стену, чтобы не упасть.
“Надо вернуться в зал…” — медленно, словно прорываясь через тяжелую дымку, возникла в голове мысль. Я должна была вернуться к Рейгану. “Он бы меня защитил, он бы…”
Неважно, как сильно я старалась вернуться обратно в бальный зал — мне не удалось продвинуться даже на сантиметр. Ватные ноги совершенно не слушались.
— Зачем… — только и смогла пробормотать я.
Слова повисли в воздухе. Далтар ничего не ответил — я лишь слышала его насмешку, которая донеслась до моих ушей как через толщу воды.
Комната медленно плыла перед глазами, очертания гобелена смешивались в зловещие неразборчивые пятна. Но даже сквозь накатывающую волну слабости и тошноты я увидела, как изменилось выражение лица Далтара. Исчезла последняя тень светской маски. Его широкие плечи угрожающе расправились.
Он сделал шаг в мой сторону и навис надо мной огромной горой.
“Не надо,” — испуганно взмолилась я.
— Все очень просто, милая леди, — барон хищно оскалился. — Ваш отец сделает все что угодно, чтобы сохранить вашу жизнь.
Он схватил меня за руку и резко дернул вверх.
— Именно это нам и нужно.
Даже в моем полубессознательном состоянии я поняла, что это конец.
Отчаяние захлестнуло меня с головой.
“Ради настоящей Летиции король действительно сделал бы что угодно, но ради меня?”
Ответ пришел раньше, чем я успела мысленно договорить сам вопрос.
Нет. Боги, конечно нет.
Он не пошевелит и пальцем.
Какая ему вообще разница, что там случится со служанкой? Одной больше, одной меньше…
В моей памяти один за другим стали всплывать неразборчивые образы. Улыбающееся лицо Летиции, когда она предложила стать ее двойником; холодные глаза короля Арагона, грозящие уничтожить все надежды Ардиана…
Все, из-за чего я шла на эту авантюру, из-за чего прошла через страх и унижения.
“Теперь мне конец. И никому нет дела до того, что со мной случится.”
И теперь это финальное мгновение приближалось в образе Далтара.
Я даже не заметила, как окончательно обмякла в грубой хватке. Огромная фигура нависла надо мной, а у меня не осталось даже сил позвать на помощь. Веки стали тяжелыми. Чужие пальцы грубо сомкнулись на моем запястье и потащили куда-то по коридору, как безвольный мешок. Я попыталась оттолкнуть барона, но руки едва пошевелились. Беспомощная паника схватила меня за горло.
Звуки бала — музыка, смех — превратились в отдаленный гул.
Я чувствовала каждый удар своего сердца — отчаянный, как стук птицы о стекло. Как грохот набата.
“Конец. Это был конец. Меня схватят, похитят, и никому не будет до этого дела. План Летиции провалится, никто не станет платить за учебу Ардиана, он останется совсем один, а герцог…”
Сквозь едва приоткрытые глаза я видела, как меня подхватили и бросили через плечо, чтобы вынести через черный выход. Прямо на лестнице к двери без движения лежали стражники и горничные. На полу краснели отпечатки крови.
“Он сказал — “нам”... Сколько же “их” здесь, что “они” смогли обезвредить целый отряд рыцарей и слуг и остаться незамеченными?..”
Или все-таки замеченными?
О чем-то ведь сэр Шурбант собирался сказать Рейгану.
Но размышлять дальше становилось физически больно. Моя голова гудела от недостатка кислорода и снотворного — если не яда, — которым меня напоили.
“Вот так я и умру…” — угрюмо усмехнулась я у себя в мыслях.
Неожиданно откуда-то со стороны лестницы раздался хорошо знакомый мне голос:
— Стой!!!
“Ардиан?!”
Далтар тут же затормозил.
“Боги, какой же ты дурак, не вмешивайся!” — хотела закричать я, но не могла найти в себе силы.
Я попыталась пошевелиться, однако тело совершенно меня не слушалось. Мне удалось лишь немного приоткрыть глаза и увидеть лицо брата. Оно было мертвенно-бледным от ужаса, но глаза горели яростным пламенем — да, то самое лицо Ардиана, когда он хочет драки. Вся его фигура была напряжена, руки с растопыренными пальцами были подняты, и от них исходило свинцовое сияние, искажающее воздух. Он колдовал, и между ладонями уже образовывался
