Боготворимая вервольфом - Эми Райт

Смахиваю, чтобы отклонить вызов, и выпрямляюсь.

Горгулья, брюнетка и Морис — все пялятся на меня с раскрытыми ртами.

Брюнетка смотрит то на меня, то на Мориса, то снова на меня.

— Рис, она… ты…

Он умоляюще смотрит на меня. Его губы беззвучно формируют слова:

— Прости.

Я смотрю прямо на симпатичную брюнетку.

— Да. И да.

К его чести, Морису удается придать лицу выражение, отличное от чистого изумления, которое он мне сначала продемонстрировал, к тому времени как его друзья снова смотрят на него.

Резко кивнув головой, чтобы показать, что он должен последовать за мной в гостевую спальню, я направляюсь в ту сторону.

— О, черт, — говорит женщина-человек, — Мы помешали?

Морис кашляет.

— Нет. То есть, оставайтесь. Просто… дайте нам минутку.

Он следует за мной. Я закрываю дверь, немедленно сбрасываю полотенца и натягиваю через голову свое эластичное черное платье. Затем поворачиваюсь к нему лицом.

Морис все еще стоит у двери, выглядит так, будто в любой момент может заблокировать мне выход.

— Ты правда? Тебе не обязательно. Тебе не нужно ничего делать.

— Знаю. Я хочу. Прости, что не сказала раньше. Просто мне потребовалось время. Со всем этим.

Он пересекает комнату двумя длинными шагами и заключает меня в объятия, приподнимая меня над полом, пока я отбиваюсь и протестую.

— Эй!

Он снова ставит меня на ноги.

— Прости. Спасибо. Ты не пожалеешь. Обещаю. Я позабочусь об этом.

Я останавливаю его, положив руку ему на плечо.

— Эй. Я просто надеюсь, что ты не пожалеешь. Я не самая простая в общении личность. Я привыкла быть одна.

— Знаю, — он ухмыляется своей широкой волчьей ухмылкой, и я не могу сдержать смеха.

— Придурок.

— Видишь, — он кладет руку на грудь, словно его ранили. — Такая злая. Но я открою тебе маленький секрет. Мне это нравится.

Прежде чем я успеваю его остановить, он стремительно заключает меня в очередные объятия, и это приятно. Он хорошо пахнет. Его сильные, длинные руки, обнимающие меня, ощущаются правильно.

Мой телефон снова начинает звонить. Я делаю отмахивающий жест.

— Иди поговори с друзьями. Я выйду через минуту.

Морис выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.

Я отвечаю на звонок.

— Алло?

— Кейтлин? — голос женский. Кажется знакомым, но я не могу сообразить, чей он.

— Да?

— О, это Джози. Не знаю, помнишь ли ты меня. Я звоню, потому что мы почувствовали, что кто-то открыл гримуар твоей матери. Весь клан объединился, чтобы наложить запечатывающее заклятье, и мы это почувствовали. Мы просто надеялись, что это была ты.

Молча я осознаю, что они, должно быть, все это время поддерживали заклинание, используя его, чтобы следить за мной, в некотором роде. Что я не была совсем одна.

— Д-да. Это была я.

Она слышно вздыхает.

— О, хорошо. Мы были почти уверены, но нам не нравилась мысль, что это мог быть…

— Брайан? Нет. Он не смог. Я почти уверена, что теперь уж точно никогда не сможет.

— Ты имеешь в виду…?

— Мертв, — я выплевываю слово. Он не заслуживает ничьих сожалений.

Она снова вздыхает.

— О, милая. Это теперь лежит на твоей душе?

Меня на мгновение поражает, насколько легко я себя чувствую. Я устала, конечно. Эмоционально истощена. Но моя душа не обременена его смертью. Должно быть, потому что магия, которая его убила, изначально была его. Я лишь отразила ее обратно в него.

— Нет. В конце концов, он получил то, что заслуживал.

Джози издает тихое задумчивое хмыканье. Не уверена, что она убеждена, но я не собираюсь с ней спорить.

— Что ж, мне жаль. Жаль, что тебе пришлось со всем этим разбираться. Рада, что мне удалось с тобой связаться. Я знаю о том, что случилось с твоей мамой, и просто хотела сказать, что если ты когда-нибудь захочешь вернуться в клан, мы будем рады тебя принять.

Я хмурюсь. Неужели все так просто? Трудно поверить, что эта глава моей жизни завершена. Я даже не представляю, как выглядит жизнь, когда мне не нужно беспокоиться, что Брайан найдет меня.

— Да, возможно.

Но я не думаю о возвращении домой. Я думаю о том, каково было бы остаться здесь, с Морисом.

Она желает мне всего наилучшего и говорит, что я могу звонить в любое время. Я вешаю трубку и открываю дверь, чтобы выйти в гостиную. Прошло много времени с тех пор, как я участвовала в чем-то, напоминающем праздничную встречу. Я не люблю новых людей. Я вообще не очень люблю людей, как правило, но друзья Мориса настолько приветливы, что их трудно не полюбить.

Уильям, горгулья, явно относится к сильному молчаливому типу. Это я могу уважать.

Его подруга, Джесси, гораздо болтливее, но у нее приземленная, без всякой херни, манера поведения, и она мгновенно зарабатывает у меня очки.

София, хрупкая владелица Чудовищных Сделок, нравится мне меньше, но такие типажи — святее папы римского, пай-девочки — всегда действуют мне на нервы. Она, наверное, совершенно милая.

Все они явно заботятся о Морисе.

К тому времени, как он встает, чтобы разогреть пудинг, все уже разговаривают. София кричит что-то Морису через открытое пространство.

Крепко сбитый горгулья Уильям откидывается на стуле, придвигается ко мне ближе и понижает голос.

— В прошлый раз ты чуть не разбила ему сердце.

Это застает меня врасплох. Его тон не совсем враждебный, но он дает мне четкое предупреждение.

— Это была одна ночь, — огрызаюсь я защищаясь. — Я ничего не обещала.

Уильям не повышает голос.

— А в этот раз?

Мы все слышали метафору о том, что слова ранят.

Раньше я думала, что это драматизм.

Но слова Уильяма жалят во всю чертову мощь.

Я не отвечаю. Не могу. Я молчу всю оставшуюся трапезу, просто думая о своем следующем шаге.

Уильям прав. Если Морису было больно в прошлый раз после одной лишь встречи, то насколько больнее ему будет теперь, когда я в конце концов все испорчу?

У меня не было стабильных отношений ни с кем с подросткового возраста. У меня даже не было постоянного адреса. Что я буду делать? Перееду к нему?

Как это вообще будет работать?

Что еще хуже, а что, если это не конец? Брайан всегда был влиятельным. У него были последователи. Что будет, когда они узнают, что я с ним сделала? Они не купятся на мой аргумент, что он сам это с собой сделал. Что, если Морис снова пострадает из-за меня?

В конце концов остальные прощаются и уходят. Все говорят, как приятно было со мной познакомиться, но я уверена, что они, наверное,