Космический замуж. Любовь прилагается - Лия Валери

Думаете, я настолько глупа, что не понимаю, ради чего вы всё это затеяли?

— И ради чего? — спросил Грэйв. Его голос стал ледяным.

— Чтобы получить моё наследство, — процедила она. — Всё это убогое шоу с «женой»! Но имейте в виду, я далеко не дура. Я тоже кое-какие справки навела. И хочу вас предупредить: фиктивный брак, заключённый по сфабрикованным документам, засчитан не будет. Юристы ковыряются в вашем «контракте». А ещё, — она указала тонким, наманикюренным пальцем прямо на меня, — вы укрываете преступницу. Беглянку с Земли.

Тишина стала звенящей. Даже Хоук, обычно такой шумный, замер. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Я видела, как они оба, почти синхронно, обернулись ко мне. В их взглядах не было обвинения лишь шок, недоумение и вопрос.

Илона, мама Грэйва и Хоука, обратилась ко мне:

— Ведь так, Ульяна? Или ты и им тоже врала?

Я опустила глаза. Всё внутри замерло от страха.

— Ты о чём? Кто наплёл тебе эту чушь? — вступился за меня Хоук.

— Дай ей ответить, — Илона продолжала смотреть на меня, не сводя с меня своих пронзительных глаз.

— Да, — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло и неестественно громко в этой тишине. — Я сбежала.

Да, я никому ничего не сказала. Боялась. Секрет, который я так тщательно хранила, которым делиться боялась больше всего, потому что он ставил под удар не только меня. Но теперь выбора не было. Правда вонзила свой клинок в самую середину нашей странной, хрупкой идиллии.

Я подняла голову, встретившись сначала со взглядом Грэйва, потом Хоука. Я должна была видеть их реакцию.

— Мне пришлось, — продолжила я, уже не в силах остановиться. — Я проникла в закрытый исследовательский центр Альфа-Колони, где работала моя бабушка. Чтобы узнать правду про «Слезу Феникса». Это… это засекреченное исследование. Никто о нём официально не знает. Так же, как и о реальном месте произрастания растения. Данные были засекречены. А на Земле и в колониях всё больше людей заболевают той же нейродегенеративной болезнью, что и у моей бабушки. Фармгиганты… они знали. Они нашли растение раньше. И они собирались не лечить, а контролировать. Взвинтить цены до небес. Создать искусственный дефицит. А бабушка…она ведь там столько лет отработала, она заслужила, это лекарство. Разве нет? И я…прошла по бабушкиному допуску и нашла информацию. Но мне пришлось бежать, чтобы эти доказательства не исчезли вместе со мной в какой-нибудь «несчастной случайности». Поэтому да. Теперь я — преступница. Уголовница, нарушившая корпоративную безопасность. И я не могу вернуться домой. Меня либо упрячут в тюрьму, либо сделают так, чтобы я просто… замолчала навсегда.

Я закончила. В комнате стояла гробовая тишина. Даже гудевшая лаборатория казалось затихла. Илона смотрела на меня с холодным, почти профессиональным интересом, как на интересный экспонат. Грэйв и Хоук — с совершенно нечитаемым выражением лиц.

Я ждала.

Ждала их гнева, разочарования, вопросов, почему я не сказала раньше.

Грэйв не сводил с меня глаз. Его лицо было каменной маской, но в глубине стальных зрачков бушевала буря. Он медленно кивнул, один раз, как будто складывая в уме все пазлы: мой страх, мою одержимость, мои ночные кошмары.

— Так, вот в чём дело, — произнёс он наконец, и его голос был тихим, но от этого ещё более весомым. Он повернулся к Илоне. — Спасибо за информацию, мама. Теперь у нас есть полная картина. А теперь — я попрошу тебя уйти.

Это было не просьбой. Это был приказ. У меня даже челюсть упала.

Илона замерла, поражённая не столько моим признанием, сколько реакцией сыновей. Она явно ожидала другого — скандала, разоблачения, конца этой «комедии». Но не этой… солидарности.

— Вы… вы с ума сошли? — выдохнула она. — Она же…

— Она наша жена, — перебил её Грэйв, и в этих словах прозвучала такая решительность, что даже Илона отступила на шаг. — И то, что происходит в этой семье, — больше не твоё дело.

Хоук сделал шаг вперёд, и его новая, хищная стрижка вдруг сделала его похожим на готового к атаке зверя. Илона, побледнев, бросила на нас последний, полный ненависти и недоумения взгляд, резко развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Я стояла, опустив голову, не в силах поднять глаза. Теперь они знали. Всё. И страх, который я прятала так долго, наконец вырвался наружу, парализуя меня.

Что теперь? Они взяли меня по контракту, думая, что я просто учёная с проблемами. А я оказалась… проблемой в квадрате. Беглой преступницей, за которой, возможно, уже идут по пятам.

Я слышала, как Хоук тяжко вздохнул. Потом шаги. Не к выходу. Ко мне.

Глава 22

Я не смотрела, лишь чувствовала, как Хоук остановился передо мной, а Грэйв стоит чуть сбоку, продолжая быть щитом, даже когда опасность в лице его матери уже ушла.

Я ждала их презрения. Внутренне готовилась к тому, что они сейчас разорвут контракт и вышвырнут меня из своего дома. Сейчас, когда я так близка к своей цели. Это было несправедливо. И очень больно.

Я внутренне сжалась, приготовившись услышать его голос, полный ярости и разочарования: «Как ты могла не сказать? Мы вляпались по уши из-за тебя!» Ждала холодного отстранения Грэйва, его ледяного: «Это меняет всё».

Но вместо этого я почувствовала тепло. Шершавые, знакомые пальцы под подбородком. Хоук мягко и настойчиво поднял моё лицо, заставив встретиться с его взглядом. В его глазах не было гнева. Была сосредоточенность хищника, оценивающего новую угрозу на своей территории.

— Вот, значит, как, — произнёс он тихо, почти задумчиво. Его большой палец провёл по моей щеке, смахивая несуществующую слезу. — Ты не просто беглянка. Ты — боец. Настоящий герой. Полезла в пасть к корпоративным акулам, чтобы спасти свою бабушку и кучу незнакомых тебе людей. И всё это в одиночку.

Его слова звучали так неожиданно, с такой… гордостью, что я не могла сдержать дрожи. Это была не та реакция, на которую я была готова.

— Я не героиня, — прошептала я, голос задрожал. — Я… я нарушила закон. Я испортила тебе жизнь. Вам обоим. Теперь ваша мать… ваше наследство…

— О, да замолчи ты уже про это наследство! — вдруг рявкнул Хоук. — Ты думаешь, нам нужны её деньги? Мы свои зарабатывали, зарабатываем и будем зарабатывать! А эта её «империя»… — он махнул рукой, будто