Зелье для упрямого дракона - Елизавета Крестьева

учтивым жестом пригласил меня внутрь. — Магия умерла вместе с нашим миром. Вся эко-маго-система Дова-Норра была завязана на Драконь-траву, которая раньше росла повсюду. А она, в свою очередь, растёт только, когда в мире есть Хранительницы. Чем их больше, тем больше травы и тем здоровее наш мир… Проходи, будь как дома. Да ты и есть дома, всё моё — твоё, Хранительница.

— Да ну тебя с твоим пафосом… Погоди, но ты же как-то вылечил мне руки… тогда, в первую встречу? — вспомнила я, проходя в холл. — И Алёнке обещал память подправить…

— Во-первых, ты дала мне зелье — оно само по себе концентрат магии Фааль’Киир. А во-вторых — я же спал у тебя на клумбе… ну, точнее, рядом с клумбой. Дракон — он как конденсатор. Он не вырабатывает магию сам, он просто накапливает её из окружающего мира, когда магический фон планеты в норме. А Хранительница вообще формирует настолько широкий и щедрый канал, что я…

Он не договорил, глаза его подёрнулись печалью.

— Что ты?

Он долго смотрел на меня в полумраке холла и молчал. Я взяла его за руку, сжала легонько.

— Это важно, Сапфировый дракон. Я — твоя Хранительница. Я тоже имею право знать.

Он прижал мою руку ко лбу, как тогда, в первую встречу. И вымолвил неохотно:

— Я бы, наверное, смог полностью обернуться и… полететь. Не здесь, конечно, там, в Дова-Норре…

— Ты… скучаешь по полётам?… По небу?..

— А тебе понравилось летать со мной во сне?.. Видела волшебное небо моего мира?..

Я улыбнулась, смутившись. И только теперь обратила внимание на обстановку жилища.

— Божечки-кошечки, — только и пробормотала я.

Просторный двусветный зал почти без мебели, если не считать глубокого кожаного кресла у камина и огромного составного чёрного дивана в центре. Аккуратный камин выложен маленькими блестящими кусочками тёмно-синего стекла, тоже похожего на драконью чешую… И сам очаг, напоминавший аквариум, тоже закрыт толстым огнеупорным стеклом. Каминный дымоход винтом обнимала плавная, широкая, прозрачная, как морская волна, лестница, ступени её тоже были сделаны из голубоватых стеклянных плит. А вот полы, видимо, ещё дореволюционные остались — матёрые, дубовые, натёртые тёмной мастикой и воском — запах натурального воска я не спутаю ни с чем.

И наконец, на противоположной оштукатуренной стене выложена огромная — во всю стену — мозаика, изображавшая синего стилизованного дракона в китайском стиле — больше похожего на длинную губастую змею с усами.

Я никогда не бывала в более странном и по-своему завораживающем жилище.

— Это… совершенно удивительно… Очень стильно и красиво.

— Но неуютно, да? — вдруг усмехнулся дракон. — Я теперь и сам вижу, что неуютно. Раньше мне нравилось. Я, бывало, подолгу сидел на подоконнике, смотрел на звёзды — он кивнул на широкий подоконник с мягким сиденьем, на котором, при желании, можно было и спать. — А теперь мне безумно хочется на твою уютную кухню и… в твою спальню, под листья Фааль’Киир… Дракончики, кстати, просто прелесть.

— Ты видел? — пропищала я в полном ужасе, заливаясь краской. — Когда успел?..

— Когда ты спала, — улыбнулся Вельгорн. — Сложно не заметить целую полку статуэток, знаешь ли. Чёрные, красные, зелёные… Синего ни одного почему-то.

— Синие как-то не попадались, знаешь ли!..

— Ну, это легко поправимо. Я тебе подарю. А вообще ты, наверное, проголодалась? Может, доставку заказать или в ресторанчик сходим, тут рядом есть очень неплохой?

— Вельгорн. Мы сюда помнишь, зачем приехали?..

— С трудом, — признался тот, сверкая знакомыми золотыми искрами во взгляде. — Смотрю на тебя в своём доме, и голова кружится так, что сейчас упаду… Держи меня, Хранительница!

Он и вправду дурашливо завалился на меня, и я еле-еле отпихнула тугое тяжёлое тело, горячее даже под плотной тканью костюма. Его губы оказались опасно близко к моим, а потом он наклонился ниже, уткнувшись в ложбинку шеи и втянул в себя мой запах, чуть не всосав целиком кусок кожи, как взбесившийся пылесос. Я покачнулась, мгновенно поплыв и от его тяжести, и от огненной волны чувств, едва не сбившей меня с ног. Да божечки же мои!..

— Извини, — он отпрянул, отвернулся, спрятав лицо в ладонях. — Опять не смог удержаться… Ты для меня — наркотик, наваждение, настолько сильное, что я схожу с ума, когда ты рядом, иногда мне кажется, я умру в корчах, если сейчас же не дотронусь до тебя… Но в то же время чувствую, что ты… что я… безразличен тебе. И меня будто колючим ветром с Ледяного Клыка обдаёт… возле моего старого замка в Дова-Норре. И это больно. Так больно…

— Вельгорн, — я подошла к нему и неловко погладила его по непривычно ссутуленной спине. — Ты не так уж безразличен мне, что ты. И ты… замечательный. Безумно красивый, добрый, благородный. Полный комплект, способный любую королеву сразить наповал, не то, что меня… Просто я…

— Просто ты не любая, — грустно сказал дракон. — Ни одна королева не годится тебе в подмётки. Ты такая одна на целых два мира… И совершенно недосягаемая, как тот же Ледяной Клык, пробивающий насквозь небеса. И я прекрасно понимаю, Даван’Киир, что тебя недостоин.

— Да нет, что за чушь, Глеб… Вельгорн. Просто… ну как тебе сказать… — Я отошла и аккуратно присела на краешек дивана, не зная, как вести себя в этом пустынном доме со сходящим с ума от любви хозяином. — Я поломанная. Совершенно обыкновенная, но поломанная ещё в детстве девочка, которая не умеет любить и быть любимой. Я так хотела, так жаждала любви, что влюбилась без памяти в первого же человека, который просто сказал мне несколько добрых слов, вышла замуж, отдала ему себя всю, была безумно счастлива и готова ради него на всё… И в результате… Ему стало со мной скучно, и он ушёл. Я утомила его этой своей любовью, понимаешь?..

— Так же, как я сейчас утомляю тебя? — невесело усмехнулся дракон.

— Ну… у нас с тобой другой случай. Ты ведь действительно в некотором роде наркоман.

— Ну, спасибо!

— Да нет же… Ты понимаешь, о чём я! Я вот прямо сегодня перерою дневник и найду рецепт антидота, обещаю!

— А если не найдёшь?.. Я вот отнюдь не уверен, что антидот вообще существует. И точно так же не уверен, что в зелье причина всех наших бед.

— Не в самом зелье, конечно, — согласилась я. — Я охотно верю, что зелье сначала использовалось просто чтобы помочь разбудить в драконах чувствительность, необходимую для любовных отношений. Но знаешь, какая мысль не даёт мне покоя?..

— Что Хранительницы могли использовать его в корыстных целях, — мрачно нахмурился Вельгорн. — Я помню, ты говорила. Но