Западня для оборотня - Эми Мун

class="p1">– Не надоело ещё решать за других? – прошипела Глория.

– Нет. И тебе надо обработать руку.

– Оборотни трясутся над каждой царапинкой?

– Трясутся, если в этой царапинке – яд чужой слюны.

В горле пересохло. Яд? Но они же волки, демон их забери. Обычные, пусть и очень огромные, волки, а не змеи!

За спиной послышался глубокий вздох

– Я солгал. Но слюну и грязь надо убрать как можно скорее. Люди, хм, острее реагирует на укус оборотня.  Раны пухнут и гноятся.

– Опыты проводили? – не смогла сдержать ехидства.

– Айлу кусали детёныши. Случайно. Кайрон рассказывал, что…

– Хватит! – обернувшись, перебила Глория, и голос прозвучал неожиданно зло. – Меня не интересует эта Айла, ясно?

Подумаешь, человечка в землях оборотней! И все о ней треплются, как о каком-то чуде! Почему это так бесит?…

Брови варвара съехались к переносице, делая густую синь глаз почти черной.

– Эта Айла – одна из немногих людей, в ком есть благородство. И ты услышишь о ней не раз.

– Да плевать мне на благородство…

– Я заметил, – рявкнул оборотень. – Ты не стоишь и кончика ее ногтя!

Она хотела ответить, что думает по этому поводу. И куда оборотню пойти вместе со своей обожаемой Айлой, нафаршированной благородством. Но дыхание сбилось,  будто ее ударили в живот. Или выставили без одежды на лютый мороз, от которого внутренности сворачиваются острыми жгутами, а кровь превращается в мелкие ледяные кристаллики.

Давно забытое чувство обиды было до того острым и ярким, что Глория опешила. Как во сне отвернулась от взбешенного варвара и поплелась к логову. Да что с ней такое?! Даже перед грязными днями она не вела себя как… как баба!

Оборотень пыхтел за спиной и вроде бы пытался говорить, но Глория мучительно ковырялась в себе, стараясь найти подобие оправдания. Она давно не обижалась. Зачем, когда можно выбить парочку зубов, тем самым обеспечив себе душевное равновесие?

И благородство она никогда не пыталась показать. Ради чего? Безотцовщина и кусок мяса на потеху жадной толпе. Это в Ариэлле угадывалась порода. Наследство отца и матери… Сестра успела пожить как человек, пока папаша, чтоб его демоны выдрали, ещё не наигрался в семью. Он так и не женился на маме. А потом и вовсе сбежал, едва заделал обманутой женщине второе дитя. Оставил дочери на память только ржавый цвет волос и эти уродливые веснушки… Глория очень надеялась, что он сдох, как собака, в какой-нибудь подворотне. Самой мучительной смертью, расплачиваясь за то, что приходилось терпеть маме. Голод, нищету, побои, а потом и насилие.

За тяжёлой пеленой мыслей она ее заметила, как перед носом возникло логово. И куча какого-то барахла …

Рядом сидела невозмутимая Гвен.

– Поздравляю с победой, – проскрипела женщина. – Мать Волчица довольна свершившейся дуэлью…

– Она сама сказала? – брякнула Глория, не открывая взгляда от ровных стопок ткани и шкур. Что это вообще такое? Гвен вздумала обнести дом Альфы?

– Сказала, – ни мало не смутилась волчица. – И услышала не только я. Видишь, сколько даров…

– Чего?!

– Даров, – прорычал вместо шаманки варвар. – Эти подарки тебе!

Глава 14

Ей подарили подарки … Незнакомые люди. То есть оборотни. Вот так взяли и подарили! Глория уже который час крутилась на постели, пытаясь нащупать среди мехов и подушек сон. Но голова гудела от свалившихся на нее событий, а веки не хотели закрываться.

То вдруг вспоминался искалеченный отец Ньяла, то взбешенная Сигрид, но больше  – подарки, которые оборотни натащили прямо к дому альфы.

Там не было золота или серебра. Глория вообще не заметила драгоценностей на волчицах. Оно и понятно – когда в любой момент можешь стать зверем, то даже обычные бусы – помеха. В основном женщины клана вплетали побрякушки в косы. Но, немного попутешествовав с торговцами, Глория знала, что больше всего оборотни ценят не  драгоценные камни или металлы, а ткань.

Именно ткань и лежала на траве рядом с входом в логово. Добрый лен и хлопок, а ещё немного бархата. Ну и пара лисьих шкурок. Отлично выделанных и очень пушистых – хоть сейчас шей богатую жилетку. Не абы что – чернобурка! Ее носили лишь знатные дамы.

И ей досталось… Просто так! Несколько раз пробежала по полянке, да потыкала палочкой в истеричную оборотницу. Унизила одну из Клана, а вместо злых взглядов – богатый дар…

Уткнувшись в меховой плед, Глория тихонько выдохнула. На Арене под ноги ей бросали разве что цветы да иногда платки сомнительной свежести. А вне ее награждали лишь бранью и, бывало, тумаками.

И только сестра, как лучик света, радовала подарками. Ариэлла мастерила занятные игрушки, а  уж как готовила! К празднику Полного Года Глория всегда выкладывалась до кровавого хрипа, стараясь купить больше времени, чтобы провести  неделю с сестрой, притворяясь, что у них все хорошо. И можно немного помечтать о своем домике где-нибудь подальше от грязи городских улиц. Мама однажды обмолвилась, что у бабушки и дедушки был прекрасный сад, в котором она каждую весну садила новые цветы. Глория так и не узнала, почему маму не приняли обратно. Но с тех пор они с Ариэллой вдвоем решили, что у них будет  цветник не хуже. И вокруг обязательно красивая природа. Лес и озеро. Или речка… И горы…

Распахнув глаза, Глория уставилась на бревенчатый потолок.  Но в голове маревом дрожала картинка долины оборотней. Прозрачные, не изгвазданные нечистотами ручьи, могучие деревья, зеленые пятна полянок, усыпанных цветами. Она была тут едва ли неделю, и то несколько дней провалялась с головной болью. Видела постыдно мало, но и этого оказалось достаточно.

Варвары жили в маленьком раю. И Ариэлле бы тут понравилось… Она почти слышала радостный возглас сестры и видела блестящие от счастья глаза. Легко могла представить нежную красавицу, которая вскапывает землю и высаживает душистые цветы. Тут их в достатке…

И никакого испачканного притирками воздуха, никаких сальных взглядов и гнилых ухмылок, от одного вида которых хочется  отмываться до содранной кожи. Чистота… Тишина… Сестре стало бы тут легче. И по капле ее взгляд  обрел бы прежнюю жизнь. Но человечки тут никому не нужны…

Не выдержав, Глория села на постели. Нормальной, да чего уж там – богатой постели. Чистой и заваленной под завязку мехами.  От нее не смердело сыростью. В углах комнаты не расцветала плесень, и деревянный пол не грозил  оставить в ступне занозу.

Желудок был полон, а тела который день касалась только чистая ткань. В углу темнела стопка подарков…  Перед сном, не удержавшись, Глория перебрала каждый отрез и долго гладила пушистую чернобурку. Она была тут пленницей, но