Верхняя земля для дроу - Людмила Вовченко

прислала гонца. Сегодня первый караван идёт наверх. Официально — с продуктами и тканями. Неофициально — чтобы проверить, как мы устроились.

* * *

К полудню дорога оживает: тяжёлые повозки, упряжки виверн, кристаллические контейнеры, блестящие на солнце, и целая свита купцов.

Среди них — Мирэлла. В бордовом плаще, с серьёзным лицом и тем взглядом, которым она умеет одновременно хвалить и допрос устраивать.

— Лана, — кивает она. — Красиво живёте. Даже слишком.

— Слишком — это мой стиль, — улыбаюсь, но внутри чувствую, что разговор будет непростым.

Мы идём вдоль повозок, и Мирэлла, как бы между прочим, произносит:

— В Совете обсуждают твоё «право на Верхнюю землю». Официальная версия — для твоей же безопасности. Неофициально… — она бросает взгляд в сторону Каэля. — Ты понимаешь.

Я понимаю. И от этого внутри загорается холодный, очень упрямый огонь.

* * *

К вечеру караван уходит обратно. Дом полон новых кристаллов, инструментов и… зеркальных печатей, которые Ардан уже начал встраивать в рамы.

Мы ужинаем на веранде. Вино — тёмное, как вечерний лес, свет двух солнц ложится на лица мужчин. Я чувствую, как напряжение дня медленно растворяется, уступая место чему-то более тёплому.

— Знаешь, Света, — тихо говорит Риан, — иногда ты смотришь так, что я забываю, кто здесь кого должен охранять.

Я улыбаюсь.

— Может, потому что мы оба это делаем.

Он не отвечает — только берёт мою ладонь, разворачивает её и большим пальцем медленно проводит по линии сердца. Легко, почти невинно. Почти.

«Кожа, тепло и игра на грани»

Вечер тянулся медленно, как тягучий мёд. Дом уже впитал все дневные голоса, запахи, шаги — и теперь будто прислушивался к нам.

На веранде остались только мы. Каэль ушёл проверять северную границу ограды, Ардан — в мастерскую, а Риан задержался, ссылаясь на «незаконченный разговор».

Он сел ближе, чем обычно, на соседнее кресло. Его плечо почти касалось моего, но не совсем — как если бы мы играли в «кто первый нарушит дистанцию».

— Ты злишься? — спросил он.

— Скорее, раздражена. — Отпиваю из кубка. — Не люблю, когда меня проверяют, как вещь.

— А я люблю, когда ты злишься, — спокойно отвечает Риан. — Это честно.

И тут он наклоняется вперёд, упирается локтями в колени и просто смотрит на меня. Не так, как на цель, не так, как на «объект охраны». Так, как смотрят, когда хотят запомнить каждую линию лица, дыхание, дрожь ресниц.

— Перестань так, — шепчу.

— Почему?

— Потому что это опасно.

— Для кого? — он даже не отводит взгляда.

Я могла бы отшутиться, но не стала. Вместо этого подалась вперёд и, пока мы ещё играли в эту опасную близость, взяла его ладонь и положила себе на шею.

Он замер. Большие пальцы осторожно коснулись линии челюсти, и от этого движения по спине пошёл медленный, горячий ток.

— Видишь? — выдохнула я. — Дистанция нарушена.

— И никто не пострадал, — тихо ответил он.

* * *

Мы так и остались сидеть, пока на крыльцо не вышел Ардан. Его взгляд — короткий, внимательный, чуть прищуренный — скользнул между нами, но он ничего не сказал. Только поставил на стол глиняную миску с фруктами и… ушёл.

— Кажется, он нас одобрил, — усмехнулся Риан.

— Или решил, что мы слишком скучны для его вмешательства.

В этот момент в дом вошёл Каэль, и я внезапно поняла, что игра в «дистанцию» у нас будет не с одним участником. Его зелёные глаза задержались на моей шее, чуть порозовевшей от тепла руки Риана, и уголок губ дрогнул.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — ответил он, — просто думаю, что «госпожа» начинает привыкать к нам… опасно быстро.

И вот это «опасно» он произнёс так, что у меня внутри смешались смех и волнение.

* * *

Позже, уже в комнате, я поймала своё отражение в окне: распущенные волосы, лёгкая румяная тень на скулах, губы чуть приоткрыты. И впервые за долгое время подумала, что, может быть, «опасно» — это именно то, что мне нужно.

. «Утро, которое всё меняет»

Проснулась я от того, что в комнате было… слишком тихо. Даже Даг, наш живой дом, будто затаился. За окном сиреневое солнце только коснулось линии леса, голубое ещё не поднялось.

Я перевернулась на бок — и замерла.

На стуле у окна сидел Риан. Не в доспехах, не в боевом настроении — в простой тёмной рубашке, расстёгнутой на горле. Локоть на подлокотнике, пальцы перебирают ремень ножен. И он смотрит на меня.

— Ты… давно тут? — голос ещё сиплый от сна.

— С тех пор, как ты начала ворочаться.

— И зачем?

— Хотел убедиться, что тебе снятся спокойные сны.

Я усмехнулась и села, подтянув колени.

— Это называется «следить», а не «охранять».

Он медленно поднялся и подошёл ближе.

— Если тебе от этого спокойнее — пусть будет «следить».

Его рука коснулась моей щеки — тепло, как солнечный луч на камне. От этого движения я почувствовала, что и сама начинаю «просыпаться»… слишком быстро.

* * *

В этот момент в дверь постучали. Каэль.

— Завтрак готов, — сказал он, но вошёл, не дожидаясь ответа. Увидев, что мы с Рианом стоим близко, приподнял бровь. — Похоже, я помешал.

— Похоже, — ответила я, даже не отстранившись.

Каэль подошёл ближе, и теперь мы стояли втроём, почти касаясь плечами. Это было странно… и правильно одновременно. Как будто в этой близости было что-то большее, чем просто игра.

— Думаю, нам стоит привыкать к тому, что мы… вместе, — сказал он тихо, и его голос был низким, обволакивающим.

* * *

Позже, за столом, Ардан наблюдал за нами с тем самым взглядом, от которого у меня по коже шли мурашки — спокойным, уверенным и… обещающим.

И я поняла: утро, начавшееся в тишине, закончилось пониманием — «опасная близость» уже стала нашей новой нормой. И, возможно, именно она и поможет нам выстоять в том, что надвигается.

Глава 8

Глава 8.

Там, где корни тянутся к свету

Верхняя земля встречала лёгким, но упругим ветром, от которого трава ложилась волнами, как шелк под рукой. Два солнца перекликались лучами — сиреневое мягко подсвечивало камень и воду, голубое играло на кристаллах, вкрапленных в скалы, так что