Бедовая Ведьма для Дракона (СИ) - Лиза Светлова

«мутный», как она выразилась эксперимент и предложила тренироваться с зельями на спаривании мышей. Даже обещала подкинуть парочку экземпляров. Мыши Ассе категорически не подходили. Ретуния не купилась ни на деньги, ни на обещание выдать секрет сложного заклятия и даже когда Асса сказала, что даст каплю драконьей крови, Ретуния заколебалась, но через мгновение решительно отказала.

- Всё ясно, огонёчек. Ты боишься поддаться моему очарованию? Я не буду тебя винить. Если ты увлечёшься мной всерьёз! – кинул фразу ведьмак.

- Что? Я? – возмутилась Ретуния

- Да ты!

- Да это ты сейчас пожираешь меня глазами, видимо уже мысленно завалил меня на кровать! Ещё кто не сдержится! Ты и верность несовместимы!

- Уверяю тебя, я сдержусь! – Дорнелл утвердительно тряхнул головой.

- Ты явно переоцениваешь себя! – усмехнулась Ретуния.

- А если я пообещаю тебе, что ничего не будет, если ты сама меня об этом не попросишь, ты согласишься?

- Я не попрошу.

- Уровень твоей самоуверенности поражает! – изумился ведьмак.

- Хорошо! Согласна! Ты сам напросился! Две седьмицы и мы расстанемся!

- Идёт!

- Асса тащи своё зелье!

Асса, не поверив своему счастью, торопливо принесла два бокала с напитком из лилейника и капнула в каждый по три капли любовного зелья.

- За любовь, огонёчек! – улыбнулся Дорнелл, чокнулся бокалом с хмурой Ретунией и они выпили до дна.

Первая седьмица прошла без приключений и Асса успела расслабиться. Несмотря на всю свою любовь к науке Дорнелл и Ретуния могли ей попортить нервы знатно. Однако на исходе второй седьмицы, далеко за полночь её разбудил отчаянный, громкий стук в дверь её лесной избушки.

Полусонная Асса побрела открывать. «Кому там неймётся?» подивилась она.

- Асса открывай! Скорей же! Помоги! – услышала она голос Ретунии.

- Что такое? – Асса испуганно отворила дверь. Сон словно ветром сдуло.

В домик ввалилась взьерошенная Ретуния, кинула свою метлу в угол. Глаза её блестели, щёки горели лихорадочным огнём, огненные волосы торчали растрёпанными прядями, губы подозрительно припухли, словно зацелованные.

- Всё! Не могу больше! Давай отворотное! – протянула она руку к Ассе, пошевелив в хватательном жесте пальцами.

- Дорнелл тебя обидел?

- Нет.

-Соблазнил?

-Тоже нет, но держусь из последних сил.

Асса усадила подругу на стул у окна.

- Ты что задумала?

-Дай мне отворотное! Я выпью и успокоюсь, наконец. А Дорнелл теперь пусть сам от вожделения мучается.

-Ты хочешь его обмануть? – поразилась Асса.

- Ты не представляешь, что мне приходится терпеть! Этот паршивец кажется таким привлекательным, что у меня уже сил нет никаких! Так бы и облизала всего! - зло закусила губу Ретуния.

- Ну и чего, ты ведь и раньше от мужчин не шарахалась. Что сейчас изменилось? – удивилась ведьмочка.

- Ну нет! Не хочу, чтобы он выиграл спор!

- Но это же нечестно, ты же знаешь, что это нарушит ход эксперимента, раньше двух седьмиц отворотное пить нельзя!

-А честно подсыпать мне возбуждающего, а потом передо мной почти обнаженным разгуливать? А честно сначала накормить устрицами, повести на танцы, там всё время лапать меня за разные места, а потом поцеловать по-братски в лобик с пожеланием «спокойной ночи»?

Ретуния стукнула кулаком по столу.

- Нда… Дорнел коварный соперник! Тебе под стать! - пряча улыбку протянула Асса.

- Чего ты лыбышься! Из-за тебя всё!

- И нет никакой возможности его завлечь? Он совсем кремень? Не поддаётся твоему обаянию? Даже под любовным зельем?– удивилась ведьмочка.

-Поддаётся, ещё как! Сидим у меня дома, чай пьём, светские беседы разговариваем. Я ему такая, хочу один амулет показать, и случайно роняю на пол. Поворачиваюсь спиной к нему и не приседая поднимаю. А на самой халатик коротенький и чулки с подвязками, и бельишко кружевное чёрное, прозрачное…

- И?

- А что «и»? Поворачиваюсь, а у него глаза что твои блюдца для чая, руки от возбуждения затрусились и сидит так, ногу на ногу, чтобы значит, реакции тела видно не было.

- Ты жестокая женщина! И что дальше?

- А дальше он на меня с поцелуями налетел, говорит поцелуи «не считаются», а мне голову снесло напрочь! Я чтоб не поддаться его за дверь выпроводила, а сама рванула к тебе.

В этот момент за окном что-то полыхнуло синим.

- Дыхова дыра! – выругалась Ретуния, подскакивая со стула. – Это Дорнелл! Таки выследил меня! Он порталы простраивать мастер! Силищи немеряно, никакая метла не нужна!

- Тук, тук, тук! – сопроводил звуком стук в дверь ведьмак.

- Асса, а не у тебя ли моя зазноба? – донесся из-за двери заинтересованный мужской голос.

Ретуния торжественно отворила дверь и вышла к ведьмаку.

- Время позднее, явно не для походов по гостям. А я переживаю. Вдруг нападут на тебя серые волки? – Дорнел невозмутимо облокотился о косяк двери плечом.

- Асса! Тёмной ночи! Прости, что потревожили, но хочу выразить тебе своё восхищение! Твоё любовное зелье пробирает до печёнок! Ты несомненный талант!

-Угу. Спасибо. – ведьмочка в своей полутемной комнате, наверное, была похожа на разбуженную днём сову, в том смысле, что удивление и глаза на её лице были такими же выпученными и круглыми.

- Дорнелл, Ретуния. Вы бы мне избу не выстужали. Или внутрь заходите или наружу. – Асса поёжилась кутаясь в споро наброшенную шаль.

- Мы пожалуй пойдем. Да? – Дорнел посмотрел в глаза Ретунии и за неё ответил – Да!

Он подхватил из угла метлу Ретунии, саму её по локоток и извинившись за ночное беспокойство вывел подругу на улицу.

Дверь плотно притворилась. Несмотря на запертую дверь до ведьмы донёслись отголоски приглушенного разговора под её окном.

-Коварная женщина, ты хотела оставить меня страдать в одиночку?

Тишина…

-Молчишь, потому что я прав?

- Дорнел. Я не люблю проигрывать!

- А кто говорит о проигрыше? Ты же видишь, я влюблен в тебя и сдерживаюсь с трудом. Как насчёт примирительной ничьи? Попроси меня и ты не пожалеешь.

Асса напрягла слух и затаила дыхание.

- Хорошо Прошу!

- Что?

- Я прошу тебя!

- Ты правда этого хочешь?

-Да!

-Великая Мать природа! Я думал, ты меня никогда не попросишь!

Далее послышались приглушенные звуки поцелуев. За окном полыхнуло синим и всё стихло.

Асса укладывалась спать в своей холодной, одинокой постели и ей как никогда было тоскливо. Хотя её и согревала радость за подругу и