Невидимый муж - Анна Снегова

Пусть говорит это всё лишь для того, чтобы обмануть деревенских и скрыть, что я ему ненастоящая жена, и что никакой первой брачной ночи у нас на самом деле и не было.

Всё равно.

Я почему-то от этих его слов реву, и не могу остановиться

Мне даже в шутку никто никогда такого не говорил.

А потом Бьёрн хмыкнул и добавил с хищным оскалом:

- Так что мне искренне жаль тех неудачников, которые не успели её рассмотреть и оценить по достоинству. Ну да я несказанно рад, что так вышло.

Если бы взглядами можно было убивать, от Бьёрна сейчас бы ничего не осталось – так посмотрел на него Ципион. Но кажется, ему было хоть бы хны.

- Пойдём, сокровище! Мне тебя было мало прошлой ночью. Надо бы наверстать, - подмигнул Бьёрн. И не тратя больше лишних слов, затащил меня вслед за собой в избу. С грохотом захлопнул дверь перед носом возмущённой толпы.

Судя по звукам, Клык спрыгнул с крыши и улёгся на пороге, стеречь. И возмущения как-то разом стихли.

Люди стали медленно расходиться по домам, громко разговаривали, проходя мимо моих окон не стеснялись говорить всё, что думают о моём бесстыдстве и неприличном поведении чужака.

Они не знали, что в этот момент происходило с нами.

Не догадывались, как отыграв спектакль, Бьёрн снял маску грозного воина – и смотрел на меня с такой теплотой и нежностью, что у меня слёзы текли ещё сильней. А он терпеливо утешал и пережидал мою истерику. Как меня трясло от пережитого ужаса и стыда.

Как я уткнулась ему в грудь и ревела в него, как в подушку.

Как он прислонил меня осторожно к стеночке в тени, там, где не было видно из окон, и обнимал, и гладил большой и тёплой ладонью по голове.

- Ну всё, всё! Прекрати. Всё позади уже. Тебя никто больше не тронет. Обещаю.

Глава 10

Глава 10

Наплакавшись как следует, я затихаю в его руках, только слабо вздрагиваю иногда.

Опомнившись, понимаю, что прижимаюсь слишком сильно… вот только шевелиться совсем не хочется. Позволяю себе забыться еще ненадолго. Надо бы сначала прийти в себя – после такого выплеска эмоций меня ноги не очень хорошо держат, я будто слегка пьяная. Ну, или может, это от ощущения тугой горячей кожи под ладонями, твёрдых мышц, размеренного спокойного дыхания над моим ухом, терпкого мужского запаха, такого непривычного мне… в голове от всего этого совершеннейший туман.

Да, я всё понимаю. Я же не совсем ещё из ума выжила.

Он те слова толпе говорил, потому что добрый. Хотел защитить. И всё равно… это было так приятно…

Подумалось вдруг – какой счастливой будет та девушка, которую он выберет когда-нибудь своей настоящей женой.

Больно сжалось сердце от этой мысли. Но я поклялась себе, что не стану об этом забывать. Может быть тогда… я не умру от боли, когда всё закончится.

Это не моё счастье. Я не имею на него права. Я его украла.

Когда-нибудь придётся вернуть.

Всхлипнув, я спросила тихо:

- А что… у вас правда есть такой обычай, чтоб пепел сыпать на порог?..

Бьёрн приподнял моё лицо, осторожно убрал с него пальцами пряди мокрых волос. Бросил на меня ироничный взгляд:

- По мне можно сказать, что мой народ состоит из умственно отсталых? Естественно, я его выдумал.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

Он посмотрел на меня с мукой в глазах:

- Ну вот, так-то лучше, а то…

Я воскликнула, спешно отодвигаясь:

- Прости, прости! Совсем забыла, ты же не выносишь женских слёз! Значит, тебе очень сильно не повезло. Потому что, если ты не знал, в жены тебе досталась жуткая плакса!

Кое-как попыталась вытереть слёзы кулаками.

Бьёрн почему-то не отшутился, а продолжил смотреть на меня, не моргая. А потом вдруг спросил, странно серьёзным голосом:

- Фиолин. У тебя много вещей здесь? Своих, собственных?

Совсем сбитая с толку, я ответила, что нет. Кое-что из одежды только…

- Так и думал. Собирай! Мы уходим отсюда немедленно.

- Как это?.. – не поняла я. – Но…

Бьёрн перебил:

- Я спешу. И у меня нет времени торчать тут. Ни минуты больше не хочу оставаться в подобном месте, которое вызывает у меня глубочайшее отвращение. Я в эту клоаку вообще-то случайно забрёл, у меня дела. Так что я сейчас же уезжаю. – Он скользнул взглядом по моему лицу. - Ты, как моя жена, разумеется, едешь со мной. Не беспокойся, я найду время и возможность выполнить свою часть сделки и по дороге.

Я вспыхнула и потупилась.

– А… как же мой дом? Хозяйство? Куры…

Он хмыкнул.

- Если я хоть что-то понимаю в жизни, то стоит нам уйти, как твои добросердечные соседи и курам быстро применение найдут, и хибару по бревнышку растащат. Так что не волнуйся, без присмотра ничего не останется.

Я совсем растерялась.

- Но… куда я в таком случае возвращаться буду?

Он посмотрел как-то странно.

- Разберёмся. Так, я не понял что-то! Ты со мной или нет?!

- С тобой! – я спохватилась. – Конечно, с тобой!

Стремглав несусь собирать вещи. Благо, там и собирать-то особо нечего. Старый зимний платок пригождается, начинаю кидать в него одежду, готовить узелок.

Бьёрн возвращается тоже в комнату и наблюдает довольно за моей суетой, пока я бегаю туда-сюда, хватаясь за голову, как бы чего не забыть.

Сам подхватывает с пола и неторопливо натягивает рубаху на голое тело.

Я искренне пытаюсь не пялиться. Получается с трудом. Взгляд то и дело соскальзывает не туда.

Сидя на полу возле сундука в углу, не удерживаюсь, и украдкой оглядываюсь через плечо. Любуюсь на широкую рельефную спину, по которой при каждом движении перекатываются литые мускулы. Хорошо, что он не лицом ко мне стоит и не видит. Не то со стыда провалилась бы.

Бьёрн обернулся, и я тут же сделала вид, что роюсь в сундуке. Щёки горели, как у преступника, застигнутого на месте преступления.

Он принялся ходить туда-сюда в ожидании, пока я закончу. Провёл пару раз пятерней по волосам, приглаживая. Вот как у мужчин так получается – два движения, и красавец?! Я стала мучительно припоминать, куда задевала гребень.

- Про завтрак у тебя спрашивать бесполезно, думаю. Вряд ли в твоём сарайчике есть чем поживиться. Припасов у наших любезных