Великий князь и я. Театр - Ксения Васёва

и вовсе разглядывала Елизара с неприкрытым «восторженным» интересом. Кажется, до язычника не сразу дошло, что мы дружно ждём его реакции.

— В Руссе полно превосходных кондитерских, — голос Елизара немного смягчился, но взор оставался колючим, — я обязательно свожу тебя куда-нибудь. Ходить в театр без компаньонки и охраны, даже в буфет, не лучшая идея для юной девушки. Пожалуй, этим стоит заняться. Да, стоит…

За раскрытым веером Марьяна глянула на меня столь многозначительно, что я едва не расплакалась.

Положение спас Феликс:

— Полно тебе, братец! Пусть девушки секретничают да развлекаются! Ксения же была с Марьяной, а не в одиночестве! Простите, баронесса, мы вынуждены отклонятся! Дела-с! Передавайте привет патронессе, — и он так фривольно подмигнул, что на миг я заподозрила Феликса в сватовстве к Марьяне. Но вряд ли.

Махнув на прощание веером, Маря отправилась к стоявшей поодаль карете. Я же, из вредности проигнорировав руку жениха, скользнула на подножку нашей.

В спину словно ножом ударил чужой взгляд. Я дёрнулась и едва не завалилась на Елизара. Театр! Тень на третьем этаже стремительно ушла в серую темноту окна, не давая себя обнаружить. Но я до рези в глазах всматривалась в то окно. Меня как будто окунули в кипящую ненависть.

Жани?.. Кому ещё я могла насолить настолько сильно?

— Графиня?.. — хрипловатый голос Елизара вывел меня из транса. Охнув, я осознала, что непозволительно прижалась к жениху… и моё внимание к театру он безусловно не упустил. Прыткий какой!..

— Голова закружилась, — оскалила зубки я и бросилась в тёплое спасительное нутро кареты.

* * *

В карете я немного пришла в себя. Тени, взгляды, недомолвки — всё это осталось в театре, словно между мной и сценой опустился занавес. Антракт, дамы и господа. Скоро вы вновь станете частью большого представления, но сейчас можно выдохнуть!.. Пока мы неслись по оживлённому проспекту, мрачному в сумерках, я меланхолично глядела в окно. Братья со мной не общались — Феликс дремал, а Елизар изучал бумаги с гербом княжества. Грешна, каюсь, герб подсмотрела. Было интересно, что читают языческие князья с таким суровым непреклонным видом. А вдруг там скандальные газеты или журналы непотребного содержания?..

Представив эту картину, я глупо хихикнула. Елизар недовольно покосился на меня, но от чтения не отвлёкся. Скала, а не мужчина. Упрямый волевой подбородок, глаза-льдинки, небольшая морщинка на лбу — на старшем Верданском не хватало только печати «язычник». Руки чесались на театральную зарисовку с Елизаром в главной роли. Скажем, на поучительную пьесу с историческим уклоном. Я бы изобразила его хмурым бородатым воином, главарём языческой шайки, вышедшим из непроглядного леса на свет имперских храмов. Якобы наша милосердная Богиня указала им дорогу во тьме, чтобы спасти от кровавых ритуалов и общей дремучести! Конечно, тема спорная и жестокая, но если правильно обыграть… Мол, северные язычники собрали посольство в царский терем. Грязные, лохматые, небритые дикари сморкаются в атласные шторы и пьют из черепа врага, который носят на бедре!.. Да-да!.. Бедным служителям Богини нужно за месяц превратить эту шайку в нормальных людей, чтобы царь-батюшка не послал заблудшие души обратно в лес. Курьёзные ситуации и большая любовь разбавят вечный языческий снобизм и пафос.

Жаль, Темногорский не проникнется моим виденьем прошлого. Зато я могу отправить рукопись в Ладанью — пьеса про нелепых язычников в местном театре будет иметь оглушительный успех.

Окрылённая своей блистательной идеей, я размяла пальцы. Так, первым делом в библиотеку, за историческими фактами, затем надо прикупить бумагу, перо… и раздобыть язычника-жертву. Желательно, добровольную. Увы, я слишком мало знала о языческих порядках, а историю Северных княжеств нам не преподавали. Без достоверных фактов мне откажут даже в Ладанье.

— Зачем вам языческая жертва, графиня? — в хрипловатом голосе жениха впервые прозвучало… опасение?.. Они с Феликсом наблюдали за мной — и похоже, давно. Ой! Я настолько привыкла к пустым коридорам усадьбы, что вслух рассуждала уже машинально! Господи, Сена, надеюсь, ты не наговорила на какие-нибудь языческие неприятности!

И не объяснишь ведь!.. Во-первых, нетрудно проследить мою связь с театром, а во-вторых, для незамужних девушек писательство было делом осуждаемым. Хотя что вообще было не осуждаемым для молодых дворянок?.. Например, пока Елизар не сделал официальное предложение, я компрометировала себя банальной поездкой с двумя мужчинами!

К счастью, местной аристократии до замшелой графини не было никакого дела. До помолвки с языческим князем, разумеется. Если я соберусь замуж за Елизара, ой как мне аукнется классическая школа, а не пансион с этикетом и правилами!

Почесала переносицу, ноющую после тяжёлых очков, и «ответила» невинным взглядом:

— Ну какая жертва, вы ничего не поняли! Нам в школе рассказывали, что языческие жертвы запрещены законом, правда?..

— Правда, — Елизара передёрнуло уже при упоминании школы, — наша семья не практикует запрещённые ритуалы много лет. Для разрешения нужны особые обстоятельств и одобрение тайной канцелярии. Но как правило, это случаи, когда на карту поставлено будущее страны.

Мои глаза изумлённо расширились. То есть, человеческие жертвоприношения существуют?! Это не байки стариков?!

Воистину, меньше знаешь — крепче спишь.

— Ель, такие темы не для девичьих ушек, — Феликс тронул брата за плечо и широко мне улыбнулся, — Ксения, это действительно большая редкость. Без одобрения ритуалы караются смертной казнью. Наш император, как вы несомненно слышали, симпатизирует больше верующим, чем язычникам.

Уголок его губ дёрнулся, словно император-батюшка имел какие-то претензии лично к Феликсу. Я же лихорадочно думала. Учитывая количество нюансов, мне точно нужен язычник! Историю я в библиотеке подтяну, но вот о языческих нормах в книгах не пишется.

Карета остановилась у широкого здания в новом классическом стиле, с колоннами и треугольными крышами, но без изысков. Я видела его на карточках в учебнике — главный архив, главная библиотека, факультеты работников истории и документоведения. Мы приехали.

И судя по тому, что братья отвлеклись от языческой жертвы, очень вовремя!

Гибкий Феликс стремительно выбрался наружу, а Елизар замер у подножки кареты, протягивая мне руку. На сей раз я не стала упрямиться. Большая ладонь с холодными пальцами на миг сжала мою. Наверное, у Елизара было сильное рукопожатие, раз он попытался и меня проверить на прочность. Вернее, начал, но быстро очнулся. С другой стороны, такое невнимательное отношение к женской